Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж
1418 год. Егор Вожников, бывший российский бизнесмен, ради обретения необычных способностей почти случайно оказавшийся в далеком прошлом, а ныне – великий князь Русии Георгий, ливонский курфюрст и избранный император Священной Римской империи. После долгих европейских походов Егору-Георгию удалось взять власть и построить великую державу, которую теперь нужно было защищать: военной силой, дипломатией, хитростью…Чуть было не обрушились в войну Англия и Франция; на Пиренеях Кастилия с Леоном и Арагон неожиданно выступили против дружественных Португалии и Наварры. А в южных уделах внезапно распространяется чума…Тем временем в Новгороде, признанной столице новой Руси, начинается мятеж – «худшие» люди восстали против «сильных». Начинаются усобицы и по другим княжествам, а верного вассала Егора – ханшу Золотой Орды Айгиль пытаются сбросить с престола могущественные враги – сыновья покойного Тохтамыша.Страсти накаляются, и даже над жизнью княжеской семьи нависла прямая угроза.
Вожников громко расхохотался:
– Вы на себя-то давно смотрели, любезнейший дон Эстебан?
Проведя в рощице еще ровно сутки – пока раненый окончательно не пришел себя, – князь Егор и его спутники с раннего утра отправились на перевал Сан-Иглесио – князь все же рассчитывал изловить маньяка, не забывая о пастушках и их пропавшей собаке. Не могла собака просто так пропасть… хотя – сель! Так сель мог и маньяка увлечь, унести за собой в бездну. Мог. Однако же не унес – Егор это чувствовал! Да и Аманда какого-то монаха на скале видела. Не брата ли Флориана из Матаро? Сиречь – булочника Фиделино, любителя семечек и крови! Нет, рано еще возвращаться, рано.
К перевалу путники подошли уже ближе к вечеру, там же решили и заночевать – в ближайшей деревне из трех сложенных из камней домов, с садами-огородами и общественным выгоном, обнесенным забором из серых жердей. Хозяин – толстощекий увалень с землистым, словно присыпанным желтовато-серой пылью, лицом и вислыми усами, встретил гостей настороженно: не отвечая на приветствие, отошел от навозной кучи, не выпуская из рук вилы.
– Я спрашиваю, где бы мы могли заночевать, любезный? – громко повторил князь. – Даже сеновал сойдет – мы люди бедные, паломники-пилигримы.
– Заночева-а-ать? – крестьянин переспросил с таким видом, словно бы раздумывал – а не пустить ли вилы в ход – вот сейчас, немедленно, прогнать незваных пришельцев, проучить их так, чтоб в следующий раз обходили селение десятой дорогой.
Оставшиеся у навозной кучи работники – дюжие молодые парни, то ли сыновья, то ли слуги – тоже косились на чужаков достаточно недружелюбно. И это при том, что деревня стояла лишь чуть-чуть в стороне от дороги, по которой, конечно же, частенько проходили паломники. Кто-то шел к горе Монтсеррат, кто-то обратно… И что, всех вот так встречали? Словно беглых каторжников.
– Боюсь, у нас нет для вас места, – почесав подбородок, угрюмо промолвил мужик. – Во всей нашей деревне вряд ли найдется.
– Хм, – Вожников хмуро сдвинул брови.
– Никогда о таком не слыхал! – твердо заявил увалень.
Внимательно слушавшая весь разговор Аманда (остальные оставались поодаль, у дороги) ахнула:
– О короле своем не слыхали?
– О паже.
– Ах, о паже, – девушка быстро взглянула на князя. – Вы позволите мне спросить?
– Да пожалуйста! – Егор пожал плечами и даже сделал шаг в сторону.















