Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Поднявшись с лавки, тысяцкий поклонился, да перекрестившись на сияющий серебром окладов иконостас в красном углу, направился к двери.

– Постой-ко, Онисимыч, – вдруг вспомнил князь. – У тебя за Славенским концом кто приглядывает? В смысле – не за стражей, а за шпынями всякими.

– За Славенским? За шпынями… Да Рыков Михайло, человече служилый, дьяк. Не боярин, из житьих людей, одначе дело свое дюже ведает.

– Что ж раньше-то про него молчал? Рыкова этого – тоже пришли.

Первым – сразу после полудня, князь едва успел оттрапезничать – явился с докладом Авраамка.

Весь такой гордый, с глазами сияющими:

– С Торга люди – квасник Илья, Почугай-сбитенщик да Евдоким-пирожник, да мнози – видали со Степанкою рядом некоего человечка неведомого – лицом бел, сутулый. С прыщами!

– Оп-па! – Вожников потер руки. – Случайно не Ондреем человечка того звать?

– Того не ведаю, – виновато потупился отрок. – Не знают они, как того прыщатого шпыня зовут, однако, как бунт был – видали частенько. Подзуживал!

– Слыхал, Федор? – Егор обернулся к старшему дьяку, скромненько скрипевшего гусиным пером у себя в углу.

 – Надо бы этого шпыня – в розыск. Приметы расписать подробно! И про говор – «исчо», «зачэм» – не забыть. Займися, Федя!

Дьяк поднялся на ноги и приложил руку к сердцу:

– Так я, княже великий – уже. Все расписал, глянешь?

Князь отмахнулся:

– Да ладно, уж тебе-то верю. В типографию отнеси, да распорядись.

– Сделаю, великий государь.

Отпустив Авраама домой – отрок еще считался «божинским», – Вожников хотел было пару часов вздремнуть… или не вздремнуть, а просто понежиться с любимой женою, уже и кафтан расстегнул – да вошел Феофан-стольник с вестью – стражники нерадивые прибыли.

– Ну, прибыли, так давай их сюда по одному, – распорядился Егор. – Сколько их там всего?

– Всего, государь, двое.

Первый страж – нечесаный, с козлиною бороденкой мужик лет тридцати, весь какой-то скукожившийся и смурной, с порога показался князю не глупым, но вот как только открыл рот…

– Дык это… оны дви… гадины…. ух… Он-на другой – по уху – хабах, хабах! А мы глядели…

– С чего драка началась, не видали?

– Да не, княже.

Не.

Примет стражник тоже не помнил, бубнил только, что «вельми красны корвищи», да что «одежонку рвали», однако ни цвета волос, ни сложения, ни даже конкретного возраста «корвищ» толком не разглядел, не запомнил, а то, что запомнил, на что обратил внимание, объяснял с большим трудом, примерно как учащийся восьмого класса коррекционной школы пытался бы своими словами пересказать самый простой текст – «ну, это самое, короче, как бы».