Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Выйдя из баньки – там еще оставалась со вчерашнего дня водица, хватило смыть пот – Анна проводила обоих насмешливым взглядом и скривилась – уходите? Ясно, зачем… Да и славно! Подольше б не приходили, ага.

Удачное время для разговора – пока никого лишних нету, давно уж хотела Анна поговорить по душам с Тимофеем, да все никак не могла улучить подходящий момент, все время или что-то или кто-то мешал.

Волнуясь, девчонка поднялась на крыльцо, до крови искусав губы… И нос к носу столкнулась с предметом своей страсти!

– Ты чего это? – поигрывая ножом, отпрянул Тимофей.

 – Почто рвешься-то?

– Я… я только сказать хотела…

– Так говори, только скорей. К колодцу вон, пошли, там тень…"

"Никакой особенной тени у колодца и вовсе не было, не могла ее дать старая засохшая ветла с облетевшими от жары и безводья листьями, однако ни до ветлы, ни до тени, не было Анне сейчас никакого дела, ни до чего дела не было. И ни до кого… кроме одного человека – вот этого!

– Ну, – с кривоватой улыбкой главарь шайки уселся на колодезный сруб. – Глянь-ко, воды там много?

– Да не особо…

Тать уже примерился ударить ножом, сзади под ребро, в сердце… Вот только девчонка вдруг резко повернулась, на колени упала…

– Господин… Тимофей… Я чувствую – расстаться нам скоро…

– Гм…

– И хочу, чтоб ты знал: нет на белом свете ничего такого, на что б я не пошла ради тебя! Прикажи, что хочешь, и я исполню… Да ты, верно, и знаешь.

Помнишь герра Шульце, купца, его малых детушек. Я их убила, потому что ты так сказал… и всегда беспрекословно выполняла твои приказы, и буду выполнять, а когда надоем – просто скажи мне – уйди… а лучше – убей себя! И я убью себя… хоть вот этим ножом, потому что жить без тебя буду не в силах.

С неожиданным проворством и ловкостью Анна вдруг выхватила из руки Тимофея нож и, приставив острое лезвие к своему животу, сверкнула глазами:

– Прикажи! И увидишь…

Голос Анны дрожал, напоенный нешуточной страстью, а клинок ножа уже прорвал рубаху, так, что поверх светлой ткани выступила кровь…

– Ах, Михаэль…

– Постой… – отобрав у девчонки нож, глухо пробормотал тать. – Мы… мы с тобой расстанемся – ты права. Так надо. Меня не ищи – я сам тебя найду, когда будет надо.

Если же тебя вдруг схватят и начнут пытать…

– Я не выдам тебя, Михаэль! Неужели ты сомневаешься?

– Нет… – Тимофей отвел глаза в сторону. – Кстати, не знала ли ты в Любеке судовую контору Якоба Штермеера? Хотя нет, не о том я… Ты… ты… вот что – полезай в колодец и притворись мертвой. Не спрашивай, почему.

– Михаэль, мне достаточно твоего слова!

Миг – и девчонка с кошачьей грацией скользнула в колодец… плеснула вода. Задумалась вдруг с грустной улыбкой… Якоб Штермеер – знакомое имя.