Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Вежливо простившись с приказчиком, герр Йоханнес Гульд вышел на улицу и остановился у церкви Святого Якова, задрав голову вверх и защищая глаза от солнца ладонью. Высокая была колокольня, кстати, ее уже почти достроили, возвели новую взамен упавшей, и, наверное, осталась лишь какая-то отделка, да вот что-то не заладилось, судя по отсутствию рабочих на строительных лесах.

– Нравится?

Федор вздрогнул и, опустив голову, увидел рядом с собой только что подошедшего человека лет сорока – высокого, чуть сутулого, с морщинистым, но добрым лицом и сияющими серыми глазами.

Незнакомец был одет в длинный темно-синий кафтан по старой бюргерской моде, длинные сальные волосы ниспадали на воротник из-под высокой, с узкими полями, шляпы, когда-то весьма недешевой, но ныне, как и кафтан, уже заметно потрепанной. Видать, сей славный муж знал когда-то куда лучшие времена…

– Представьте только, если подняться наверх, какой чудесный вид откроется! – сутулый словно бы прочел мысли старшего дьяка.

Впрочем, в этот самый момент сделать это, наверное, не составляло особого труда, достаточно было просто внимательно присмотреться.

– А вы вообще кто, любезнейший? – поинтересовался Федор.

– Меня зовут Карл Гофман. Я – здешний сторож.

– Ах, сторож, – молодой человек с облегчением улыбнулся. – Так это у вас можно спросить – чего ж работа-то не идет? Ни одного человека на лесах нету!

– Так зажрались работнички-то! – с негодованием пояснил господин Гофман. – Им и так по двенадцать пфеннигов платили – для строителей самая высшая ставка! А им все мало. Потребовали пятнадцать, а до того взяли да со стройки ушли.

– А других-то нанять нельзя?

– В том-то и дело, что не получается, парни-то эти из строительного братства! А они своих поддерживают, чужих не пускают.

Ничего, малость поголодают, да на уступки пойдут… или господин бургомистр им все же прибавит. Что-нибудь да будет, ага. А до тех пор… – тут сторож как-то уж очень хитро прищурился и неожиданно для Федора предложил: – Не хотите наверх подняться? Возьму недорого…

– Сколько?

– Полдюжины серебрях. Но хороших, кельнских, – твердо заявил герр Гофман.

Федор поначалу возмутился:

– Однако!

Дорого же, нет, право слово, дорого… но потом передумал.

В конце концов, где еще увидишь подобную красоту? Кстати, и за конторским двором можно последить.

– Однако согласен.

– Тогда милости прошу, мой дорогой друг! Только гроши вперед – таково уж мое правило.

– Пожалте, любезнейший, получите.

Герр Якоб Штермеер, благообразный господин, типичный бюргер с вытянутым некрасивым лицом и заметным даже под складками длинного кафтана брюшком, явился в контору с опозданием, чего обычно с ним не случалось, но к чему нынче имелись веские основания.