Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Во-вторых – десятеричной системы в Европе еще не очень знали – считали на дюжины, а на Руси и Восточной Европе – на «полсорока», та еще была морока! Ну, и в-третьих, счетная система – и реально денежная – это были две абсолютно разные вещи. К примеру, золотой рейнский гульден стоил три марки пять шиллингов, при этом гульден – реальная монета, а марки и шиллинги – у. е. – единицы чисто счетные. Были еще геллеры, денарии, альбусы, и разные счетно-конвертируемые системы: кельнская, рейнская, рильская…

Егору пришлось со всем этим разбираться, вникать… хорошо хоть Фуггер почему-то чувствовал к нему благорасположение, хоть и узнал, конечно же, что никаких участков под мельницы «герр Георг» не покупал.

– Я просто собирался купить, – с самой радушной улыбкой Вожников развел руками. – И уже договорился с местным бароном.

– Так-так, – покивал головой ростовщик. – А что вы там говорили о бумаге? Мол, спрос почему-то должен в разы вырасти. Я пока что не понимаю – почему?

– Сейчас поймете, – едва речь зашла о конкретном деле, князь сразу стал серьезным.

– Идеи – хорошо, – герр Фуггер натянуто скривил губы. – Но к ним бы еще и кое-что материальное. Я так полагаю – потребуются деньги, но… кроме денег – что еще?

– Не что, а кто, – спокойно уточнил Егор. – Нужен хороший кузнец… быть может, ювелир даже, который бы смог работать с мелкими деталями, скажем, из свинца или олова…

– Есть такой Адольф Браве, да вы, должно быть, знаете…

Князь хлопнул себя по лбу:

– Ах да, да – и как я мог забыть? Но сей достойный кузнец, сколь помнится, специализируется на бритвах?

– Он что угодно может выковать, – заверил ростовщик.

– Есть еще один талант, – Вожников задумчиво почесал голову, припоминая одну важную вещь. – Художник, он рисует некие картинки на божественные темы… весьма фривольные, к слову сказать. Отлично рисует, декорирует золотой краской.

– А, – ухмыльнувшись, перебил Фуггер. – Вот вы о ком. Я знаю его, да – действительно, незаурядный художник.

– И нужен бы хороший гравер.

– Таких в Аугсбурге много.

– Тогда слушайте…

Егор не просто рассказывал, еще, взяв лист бумаги и перо, чертил чертежи, так что к концу его выступления Ганс Фуггер уже достаточно хорошо представлял себе печатный станок – первый в Европе, за несколько десятков лет до Гуттенберга… правда, пока только на бумаге, но деньги на изобретение уже пошли – молодой ростовщик оказался парнем хватким.