Вдовий плат

Один раз дунет – значит, надо ’оярыню охранить. Д’а раза – ход с той стороны реки ’ерекрыть. Три раза – значит, «Бегите ’се ко ’не!»…

Изосим нахмурился, недовольный, что начал гугнявить. Он не привык к таким долгим речам.

– Есть и другие знаки, – буркнул он. – На разные случаи. Да я, Настасья Юрьина, рядо’ с то’й ’уду. Что скажешь, то и ис’олню.

– …Ладно. – Григориева вздохнула. – Ступайте все. Мы с Ефимией Ондреевной вдвоем отужинаем.

Когда другие уже вышли, Изосим замешкался в дверях, оглядываясь. Боярыня заметила, брови под низко надвинутым платком вопросительно приподнялись.

Он качнул головой: не сейчас, потом.

Но сделал несколько шагов, и дверь сзади отворилась. Григориева догнала верного слугу, взяла за плечо.

– Что это ты на себя не похож? Там сидел, глаза пустые. Уходя замялся. Я тебя таким никогда не видала. Что с тобой? Говори!

– …Настасья Юрьина, я у тя долго служил, а ныне не держи. Уйти хочу, – сказал Изосим, раз уж она сама начала. Он-то колебался, думал отложить разговор на после выборов.

Боярыня сморгнула – так удивилась.

– Неужто переманил кто? За деньги? – недоверчиво спросила.

– Нет. Уеду из города.

– К кому? …Или с кем?

Всегда была умна. Догадалась.

Он молчал.

– Ишь ты, нашлась какая-то, рожи твоей не испугалась. – Григориева была раздосадована, но не осердилась. Понимала, что он мог бы просто взять и уехать, не сказавшись. – Чудны дела Господни… Ох, мужчины, даже на такого положиться нельзя.

Но, увидев, как у Изосима обиженно хмурится лоб, Каменная безгневно, даже ласково стукнула его кулаком в грудь.

– Что ж, на всё воля Божья.

Коли решил – езжай. Только дело закончи: дознайся, кто Марфе выдал Хорька. Награжу тебя на прощанье за верную службу. Сто рублей дам. Нет, двести – на всю жизнь тебе хватит.

Изосим кашлянул, чтобы прочистить ком в горле.

– С’аси’о те’е, ’оярыня. За ’сё, что для ’еня сделала. А кто иуда – за’тра дознаюсь. Есть у ’еня один ключик.

От волнения он не выбирал слов, и Настасья брезгливо поморщилась:

– Говоришь, будто каша во рту. И слезы на глазах. Полно, ты ли это? Такого слуги мне и самой не надобно. Катись на все четыре стороны.

Ты завтра-то меня не подведешь? Хорошо ли ты к вечу подготовился?

Изосим понял: она нарочно заговорила грубо, чтобы он не раскисал, взял себя в руки.

– Лучше некуда, – ответил он. – Ночью схожу, раскидаю людей. От до’а Железной до реки и от реки досюда. Це’очкой. Если что затеется – сразу узнаю, доложат.

«А на обратном пути загляну к ней, проведаю», – подумал он, и сердце сбилось с мерного хода. Оно своевольничало со вчерашнего вечера – то замрет, то поскачет вприпрыжку.