Вдова его величества

Она поднимала клубы ила и грязи, которые расползались по поверхности воды жирными кляксами.

Добравшись до середины, он махнул Кевину, чтобы тот выметался. Уговаривать, что характерно, не пришлось.

– Боже мой, какая гадость, – сказал Кевин, глядя на грязные туфли, которые вряд ли подлежали восстановлению.

– А я тебе говорил, что стоит разуться."

"– А я тебе говорил, что вообще не хочу туда лезть! – Кевина передернуло. – Я ведь не дознаватель, и вообще…

Он стянул ботинок, из которого вылилась темная жижа.

– Мальчики, не ссорьтесь, – дрожащим голосом произнесла Луиза.

– Проводи матушку. Ей дурно…

– А ты?

– А мне не дурно, – в голосе скользнули ноты, заставившие Кайдена напрячься. – Но вам и вправду здесь нечего делать. Поверь, если я что-то понимаю, остальное будет в куда более печальном состоянии. Да и Катарине поддержка не помешает.

– Мне кажется, ты ее уже достаточно поддержал, – буркнул Кевин с немалым раздражением, но убрался все же, с матушкой и грязными туфлями.

– Мой брат бестолков, суетлив, но он не злой, – Гевин опустился на колени. – Не более злой, чем большинство людей.

– Ты мне его сватаешь?

– Я не хочу, чтобы он пострадал, – Гевин раздвинул слипшиеся волосы, и камни в них плеснули светом.

 – Катарина тебе симпатична, а он нет. Выдержки и ума держаться в стороне у него не хватит, вот и надеюсь, что ты сумеешь понять: он тебе не соперник.

– А тебе?

– Мне и подавно.

Камни были крупными и, сколь мог судить Кайден, довольно чистыми. Алмазы? Или разноцветная шпинель? В любом случае диадема выглядела неоправданно роскошной. Подобные не принято носить без веского на то повода.

– То есть ты не боишься, что он женится на Катарине и приберет состояние к рукам?

– Нет.

Дуглас сосредоточенно водил крюком по дну.

Камней шесть. Одинаково крупные. Одинаково ограненные. Основа… золото? Не похоже. И не серебро. Платина? Не самый часто используемый металл. Алмазы окружены россыпью мелких камней, которые затянуло грязью. Да и сам венец, казалось, прирос к голове.

– Он ввяжется в противостояние с тобой и проиграет.

– Ты так уверен?

– Он ей не нравится, а ты наоборот, – Гевин осторожно высвободил венец. – И шансов у тебя больше. Ко всему Кевин не привык к отказам. Он оскорбится. Наговорит больше, чем следовало бы, а она это запомнит.

И когда он все же решится переступить через себя, он не сумеет не обидеть ее снова. Брошенные женщины становятся весьма подозрительными. И чувствительными. Взгляни, какая удивительно тонкая работа…

Венец, освобожденный из плена мертвых волос, лежал на его ладони и казался до того хрупким, что и тронуть страшно.

– Как ни странно, это не южные колонии. Скорее, наоборот, север, – Гевин мизинцем стирал капли грязи, высвобождая камни и металл во всем их великолепии.