Вдова его величества

Катарина отступила снова. И повторила отступление, пока не оказалась прижата к стене.

– Что вы делаете? – мрачно поинтересовалась она.

А ведь они не так чтобы и похожи. Нет, на первый взгляд близнецы – истинная копия друг друга, на второй тоже, а вот если хорошенько присмотреться, то становятся заметны и отличия. Вот пухлые губы капризно изогнулись. Чуть дернулся кадык на шее, перехваченной разноцветным платком.

Мешки под глазами, пусть и припудренные, но все равно заметные. Легкая одутловатость щек. Он копия брата, но дурная.

– Что я делаю? – бровь приподнялась.

– Вот и я вас о том спрашиваю, – Катарина шагнула в сторону. – Будьте любезны, держите руки при себе…

– Иначе? – Его палец коснулся ее щеки. – Ты такая забавная… такая милая… теплая… а Гевин – холоден. Что поделаешь, змеюка – она змеюка и есть.

От прикосновения Катарину передернуло. И она потерла щеку, на которой будто остался грязный след. А ведь только-только умылась.

– Я же знаю, как сделать женщине хорошо… – Он дыхнул смесью горечи сигарет и спирта.

– Вы пьяны.

– Брось, – Кевин поймал ее за руку и притянул к себе, прижал, вдавив к стену.

 – Я тебе нравлюсь. Может, меньше, чем эта белобрысая скотина, но все одно… нравлюсь.

– Нет.

– Я всем нравлюсь.

– Это ничего не значит, – Катарина попробовала оттолкнуть урода, который не нашел ничего лучше, как тереться носом о ее шею. Боже, если он вздумает шею облизать, как иногда делал Генрих, Катарину просто-напросто стошнит. – Да уйдите же…

В ухо дохнули той же дымно-алкогольной смесью, а наглые руки полезли в корсаж. Не хватало… она вывернулась, чтобы дотянуться до подвески и сдавить ее. А в следующее мгновение Кевина отбросило.

Как отбросило… опрокинуло на спину, протянуло по полу, чтобы грохнуть о двери.

– Ах ты… – он поднялся на четвереньки. И глаза налились кровью. – Ты…

Кевин выразился вовсе не так, как надлежало выражаться джентльменам, особенно если речь заходила о дамах. И, поднявшись на четвереньки, качнулся. Вставал он медленно, всем видом своим показывая, что как только поднимется…

Второй удар сбил его с ног, закружил и, кажется, припечатал к стене.

– Убирайтесь, – сухо произнесла Катарина. – Я не желаю видеть вас в своем доме.

– Ты…

Ругаться Кевин умел.

Не так, конечно, как иные, кто думал, что ругань придает сил и помогает выдержать пытки, но все же… все же неплохо. Бодро. С немалой выдумкой.

– Я вас всех, – он все же встал, опираясь на стену. – Я всех вас… пожалеете…

Сухо щелкнула молния, пробираясь по камням, заставляя Кевина отступить. И еще на шаг. И еще… Джио забавлялась, выпуская один огненный побег за другим. Она позволяла им коснуться человека, вцепиться в его одежду, слегка взобраться по ней и гасила прежде, чем будет причинен вред.