Вдова его величества

Причем не столь и важно кого…

Но вместо этого он вежливо сказал:

– Доброго утра, – и занял место во главе стола.

– Уже полдень скоро, – возразил Дуглас.

– Как проснулся, так и утро, – Кайден подтянул к себе блюдо с яйцом бенедикт.

Кукурузные лепешки. Зеленый соус. Вино. И ветчина, нарезанная тончайшими ломтиками. Запахи будили куда лучше солнечного света, который казался чересчур уж ярким.

– Тоже верно. – Дуглас понюхал мед и сказал: – Тут леди Гленстон письмо прислала. Кое-что из последних новостей.

– Полезное?

– Как посмотреть. Его величество изволят жениться.

Кайден пожал плечами. Его это совершенно не касалось.

– Вдовствующая королева удалилась в монастырь…

– Сочувствую.

– Кому?

– Всем, – Кайден решительно разрезал яйцо, из которого на кукурузную лепешку потекла желтковая лава. – Так, а полезного?

– Полезного… не так давно на имя его королевского величества, да славится в веках его мудрость, поступила нижайшая просьба от некоего лорда Терринтона об опеке над племянницей его супруги, которая в силу возраста и пережитых испытаний явно нуждается в родственной заботе.

– И?

– Прошение пока затерялось в канцелярии, но знающие люди утверждают, что за лордом стоят некие силы, обладающие немалым влиянием.

Это Кайдену не понравилось.

Категорически.

– Хуже всего, что прошение исходит не только от него. К лорду присоединился весьма уважаемый целитель, имевший возможность беседовать с несчастной. И он полагает, что перенесенные несчастья сильно повлияли на ясность мышления женщины.

– Несчастья?

Катарина не выглядела несчастной. Совершенно. Задумчивой. Печальной, но не несчастной.

– Смерть родителей, – Дуглас загнул палец. – Смерть мужа.

Переезд в другую страну. Обычно этого достаточно, чтобы человек почувствовал себя несчастным.

Он смотрел на Кайдена едва ли не с жалостью. И это оскорбляло.

– Хочешь сказать…

– Она лжет, – Дуглас потянулся и с сожалением отставил недопитый мед. – Это очевидно. Но только в чем?"

"Лгала Катарина или нет, но сейчас она выглядела совсем не столь спокойной, как обычно. Она была бледна до серости, и щеки запали, обрисовав резкие скулы. Нос ее заострился, а под глазами залегли тени.

– Спасибо, – сказала она очень тихо, и тонкие пальцы коснулись шарфа, что укрывал шею.

 – Я… не знаю, к кому обратиться… и что случилось, тоже не знаю. Джио уверена, что я должна…

На бледной длинной шее след выделялся ярко. Синий. Нарядный. Узкий.

Один вид его заставил Кайдена закрыть глаза в попытке совладать со взбунтовавшейся вдруг силой. Хотелось… убивать. Не так, как утром, но по-настоящему.

И клинки согласно взвыли. Желание хозяина они понимали и разделяли всецело.

– Откуда это? – голос Дугласа пробился сквозь пелену ярости.

И Кайден сделал глубокий вдох.