Вдова его величества

 – Муж знает?

– Он… это все он… – тетушка Лу оттопырила губу, отчего выражение пухлого ее личика стало донельзя капризным. – Сделка… со змеем… он сказал, что это наш единственный шанс. Я же просто… я подумала… просто не хотела быть бедной… больше быть бедной… ты не знаешь, каково это – стирать свое белье в ледяной воде. Голодать, потому что ты должна и зеленщику, и бакалейщику, и мяснику, и вообще всем в округе. И все знают об этом, и пусть жалеют, но ничего не дадут в долг. В доме холодно. Порой так холодно, что вода для умывания замерзает. Говорят, это сейчас в моде – умываться ледяной водой. Горячей не бывает вовсе, потому что дров для камина нет. И я выхожу в парк. Гулять. Но все в округе знают, что леди Терринтон собирает хворост, что если она наберет его достаточно, быть может, не замерзнет в пустом огромном доме, который тоже вот-вот заберут за долги.

Она всхлипнула и закрыла лицо руками.

– Я выходила замуж, зная, что мой избранник небогат, но я не знала, что корабль, в который он вложил все, затонет. И что долги повиснут на нашей шее… он пил и пил, а я… я чувствовала себя настолько беспомощной, что всерьез задумывалась, не повеситься ли мне. Останавливало, пожалуй, лишь то, что я понятия не имела, достану ли до крюка, на котором люстра держится… держалась… до того, как ее продали. И выдержат ли меня гнилые простыни. А потом… он пришел… такой возбужденный, такой… он привел человека, что назвался доктором. И тот был… да был таким, что… мне стало страшно.

Плечи тетушки Лу мелко вздрагивали.

А Джио смотрела. Просто смотрела. Но и Катарине, сидевшей рядом, было неуютно от внимательного этого взгляда."

"– Он… он осмотрел меня. И сказал, что я плохо питаюсь, что это неправильно, ведь для того, чтобы родились здоровые дети, и женщина должна быть здорова. А я на грани истощения. Он дал какое-то зелье, от которого я уснула, когда же проснулась, то все вдруг переменилось. Наши долги исчезли. А в доме появились женщины, которые этот дом убрали. И дрова. И еда… разная еда… много мяса. И фрукты. И даже цукаты, которых я до того не пробовала. А тот человек заглянул вновь через неделю и сказал, что выгляжу я лучше, но нужно больше гулять. И я стала гулять. Со мной гуляли две девушки, которые смотрели, чтобы… – ее лицо скривилось, – я достаточно хорошо гуляла… каждый день… и в дождь, и когда ветер, ведь одежда тоже появилась… когда мой живот стал расти, тот же человек принес масло и велел втирать в кожу, чтобы не появились растяжки. Мне бы понять, что все не так просто, мне бы… – Слезы поползли по белому лицу, стирая его белизну, крупные, некрасивые, как сама тетушка. – Но я… мне казалось, что все именно так, как должно. А он… мой муж… он солгал, что получил наконец страховку за корабль и ее хватило, чтобы купить новый.