Вдова его величества

Голоса прислуги, постепенно переходящие на шепот, будто люди тоже чувствовали опасность, пусть и не понимали, откуда она исходит.

Шелест ветра. Или не ветра? Это старый плющ трется о стены, тянется выше, норовя оседлать и крышу дома. Он готов пробраться внутрь, защитить, если Катарина позволит. Но она просто стоит. Просто держит каменную флейту. Просто ждет. Снова.

Где-то внизу остался маг. Катарина сегодня его не видела. Кажется, и вчера тоже… и наверное, это должно быть преподозрительно, ведь люди не исчезают просто так.

Горничная не заглядывала. А Джио ушла. Джио тоже не нравится туман, и она спешит заняться защитой, но в этот раз огню не устоять.

Осторожный стук в дверь отвлек Катарину.

– Я взял на себя смелость распорядиться насчет ужина.

– Прислуги стало меньше? Верно? – ей нет нужды оборачиваться. Катарина и так знает, что Гевин переоделся, что выглядит он столь же великолепно, как и в день их знакомства. Но это великолепие, совершенство его нынешнего обличья не вызывает ничего, кроме глухого раздражения. И причиной тому вовсе не нечеловеческая природа того, кого она, возможно, назовет мужем.

Или нет? Или все-таки хватит у нее смелости поступить по-своему?

Или это не смелость, а глупость? Может, прав отец в том, что женщины не способны думать, не способны сами решать, как им жить, ведь решения их ошибочны.

– Верно.

Но змей хотя бы не лгал.

– И куда они подевались?

– Сбежали, – он не переступил порог ее комнаты, и за это Катарина была ему благодарна.

– А кто остался…

– Они не совсем люди.

– Знаете, кажется, я начинаю думать, что меня в принципе окружают не совсем и люди, – ей удалось улыбнуться.

И повернуться.

Катарина спрятала флейту в широком рукаве. Почему-то не хотелось, чтобы Гевин ее увидел. А он все равно заметил. И бровь приподнял, выражая удивление, но от вопросов воздержался.

– Место такое, – сказал он, предложив руку.

И Катарина приняла.

Это ведь рука. Просто рука, и ничего больше. Обыкновенная. Человеческая. Теплая даже. И тепло это ощущается сквозь перчатку.

– В каком смысле место? – если приложить немного усилий, у Катарины получится сыграть в любезность. Это тоже несложно.

– В обыкновенном. Здесь все пропитано силой. Сам дом. Сад. И река. Спросите своего любовника, и он расскажет, что когда-то именно здесь стояли холмы, на которых танцевала Дану. И отпечаток божественной силы сохранился. Он манит тех, кто рожден на стыке миров.

Наверное, это было хорошим объяснением.

А сумерки подобрались еще ближе.

И туман с ними. Он уже перевалил через ограду, расползся рваным облаком, спеша улечься на траву, утопить в молочных своих глубинах редкие цветы, и кусты, и деревья. Он подобрался к мраморным ступеням и, наткнувшись на защиту, зашелестел. Отполз.