Вдова его величества

Вы ушли, чтобы сохранить жизнь, но сами ее растеряли в тот миг, когда боль и сила стали слишком большой платой за возможность подняться наверх. И это не дочь Айора безумна, а ты. Ты просила меня о пыльце драконьих цветов. И я помню. Я найду ее, чтобы ты смогла родить дитя, но ты уверена, что хочешь растить его здесь?

Не понимает.

Никто не понимает. Они ведь привыкли… вечный пир, вечный праздник и тень жизни, которая вполне устраивает своей безопасностью.

– Я говорила отцу, что не стоило тебя отпускать, – сестра спокойна. – Люди тебя испортили. Но ты вернешься. Смертные женщины живут мало, да и сами по себе слишком ветрены. Сегодня они с одним, завтра с другим. И эта твоя не лучше.

– Где она?

– Не знаю, – Эйна пожала плечами слишком быстро, чтобы это было правдой. И захрипела, когда пальцы Кайдена сдавили горло.

– Где? – повторил он вопрос.

Кто-то рассмеялся…

Кто-то пустился в пляс. И пир шел, будто ничего-то не происходило. Зазвенели в углу клинки и унялись, поняв, что встретили равного по силе.

– Крысюки… ее… забрали, – прохрипела Эйна, цепляясь за руку. – Я просто не стала мешать… просто… я не хотела, чтобы ты страдал, когда ее не станет… я…

– Я не буду страдать, – Кайден отпустил ее горло. – Ты ведь знаешь, где она?

Молчание.

– Знаешь. Кто сказал? Старуха?

– Она… велела мне не мешать. Я и не буду.

– Не будешь, – Кайден провел ладонью по волосам, мягким, что пух. – Конечно, не будешь. Ты мне поможешь…

Эйна всегда была упряма. И когда Кайден поднял корону, лишь поджала губы. Нахмурилась.

– Отца и вправду не стало, – сказал он.

А она тяжела. Почти неподъемна. И золотые рога сияют ярко, ярче, чем негасимое пламя в камине, ярче, чем глаза Эйны, что следит за каждым его движением.

– И здесь нужен кто-то, кто последит за порядком…

Венец лег на макушку Эйны, и она застонала.

– Теперь ты мне скажешь?

По лицу побежали струйки крови, а Эйна разжала губы:

– Дворец. Она вернулась к своему королю…

– Неправда, – Кайден провел по лбу сестры, размазывая кровь, и та легла причудливым узором. – И вовсе он не король…

Он развернулся, оставив Эйну с ее короной, залой, пиром и котлом, в котором варились тени любой еды, что только существовала в верхнем мире. Но Кайдена больше не устраивали тени.

Он желал жить по-настоящему. И вернуть свою королеву.

– Однажды… ты придешь, – Эйна стояла, обеими руками удерживая венец, пытаясь справиться с тяжестью его и с той болью, что причиняли оленьи рога, пробившие плоть.

– Возможно, – согласился Кайден. – И принесу тебе пыльцы. Если, конечно, ты не решишься попробовать другой способ.

– Какой?

– Скоро полная луна. Выгляни наружу. Быть может, и тебе захочется станцевать?

Неприличные слова были ответом.