Ведьмак

Что-то… что для меня чересчур могущественно. Я боюсь за нее. Очередной транс… может кончиться психическим срывом. Я не могу этого осилить, не умею овладеть, не смогу… В случае нужды я не смогла бы заблокировать, приглушить ее способности, не сумела бы постоянно их гасить, если б потребовалось. Ты должен воспользоваться помощью… другой чародейки. Более способной. Более опытной. Ты знаешь, о ком я.

– Знаю. – Он отвернулся, поджал губы.

– Не упрямься. Не сопротивляйся. Я догадываюсь, почему ты обратился не к ней, а ко мне. Перебори гордыню, перебори обиду и ожесточение. Это бессмысленно.

Ты измучаешься. К тому же ты рискуешь здоровьем и жизнью Цири. То, что скорее всего произойдет с ней в очередном трансе, может оказаться хуже Испытания Травами. Обратись за помощью к Йеннифэр, Геральт.

– А ты, Трисс?

– Что я? – Она с трудом сглотнула. – Я не в счет. Я подвела тебя. Подвела во всем. Я была… была твоей ошибкой. Ничем больше.

– Ошибки, – медленно проговорил он, – тоже зачисляются на мой счет. Я не вымарываю их из жизни и из памяти. И никогда не ищу виновных. Ты многое значила для меня и всегда будешь значить. Ты никогда не подводила меня, не разочаровывала.

Никогда. Поверь.

Она долго молчала, наконец сказала, сдерживая дрожь в голосе:

– Я останусь до весны. Буду рядом с Цири… Буду присматривать за ней. Днем и ночью. Я буду с ней днем и ночью. А весной… Весной мы отвезем ее в Элландер в храм Мелитэле. Возможно, то, что хочет взять над нею власть, не сможет подступиться к ней в храме. И тогда ты обратишься за помощью к Йеннифэр.

– Хорошо, Трисс. Благодарю тебя.

– Геральт…

– Слушаю.

– Цири сказала что-то еще, верно? Что-то такое, что слышал только ты. Что?

– Нет, – возразил он, и голос у него дрогнул.

 – Нет, Трисс.

– Прошу тебя.

– Она обращалась не ко мне.

– Знаю. Ко мне. Скажи, прошу.

– Уже когда проснулась… Когда я ее поднял… Она прошептала: «Забудь о нем. Не мучай его».

– Не буду, – сказала Трисс тихо. – Но забыть не могу. Прости.

– Это я должен просить у тебя прощения. И не только у тебя.

– Ты так сильно любишь. – Она не спросила, сказала.

– Да, – вполголоса признался он после долгого молчания.

– Геральт…

– Слушаю, Трисс.

– Побудь эту ночь со мной.

– Трисс…

– Только побудь.

– Хорошо.

Вскоре после Мидинваэрна снег перестал.

Ударили морозы.

Трисс не оставляла Цири одну ни днем, ни ночью. Все время была настороже."

"Девочка почти каждую ночь просыпалась с криком. Бредила, плакала. Чародейка успокаивала ее заклинаниями и эликсирами, усыпляла, обнимая и покачивая на руках. А потом долго не могла уснуть сама, размышляя о сказанном Цири во сне и после пробуждения. И чувствовала всевозрастающий страх. Va’esse deireadh aep eigean. Что-то кончается…

Так продолжалось десять дней и ночей. И неожиданно прошло.