Ведьмак

А он… Он потерял несколько кварт крови, возможность нормально ходить, частично власть над левой рукой, ведьмачий меч, любимую женщину, чудом найденную дочь, веру… Но, подумала я, но ведь что-то должно было у него остаться? Я ошибалась. У него уже нет ничего… Даже бритвы.

Лютик молчал. Дриада не шелохнулась.

– Я спросила, ты причастен к этому? – продолжила она после недолгого молчания. – Но, видимо, спросила напрасно. Конечно, причастен. Ты же его друг. А если у тебя есть друзья и все-таки ты все теряешь, значит, виноваты друзья. В том, что сделали, и в том, чего не сделали.

В том, что не знали, что следует сделать.

– А что я мог? – шепнул он. – Что я мог сделать?

– Не знаю.

– Я сказал ему не все…

– Это так.

– Я ни в чем не виноват.

– Виноват.

– Нет! Нет! Я не…

Он вскочил, раскидывая ветки лежанки. Геральт сидел рядом, растирая лицо. От него шел аромат мыла.

– Не виноват? – холодно спросил он. – Интересно, что тебе приснилось? Что ты – лягушка? Успокойся. Ты не лягушка. Что ты – олух? Ну, в таком случае это мог быть провидческий сон.

Лютик оглянулся. Они были на поляне совершенно одни.

– Где она… Где они все?

– На опушке.

Собирайся. Тебе пора.

– Геральт, я только что разговаривал с дриадой. Она говорила на всеобщем без всякого акцента и сказала мне…

– Ни одна из этой группы не говорит на всеобщем без акцента. Тебе приснилось, Лютик. Это Брокилон. Тут многое может присниться.

На опушке их ожидала одинокая дриада. Лютик узнал ее сразу – это была та, с зеленоватыми волосами, которая ночью приносила им свет и уговаривала его спеть еще. Дриада подняла правую руку, приказывая остановиться. Левой она держала лук со стрелой на тетиве. Ведьмак крепко сжал трубадуру руку.

– Что-то случилось? – шепнул Лютик.

– Да. Стой тихо, не шевелись.

Плотный туман, заполняющий пойму Ленточки, заглушал голоса и звуки, но не настолько, чтобы Лютик не услышал плеск воды и похрапывание лошадей. Реку переходили конные.

– Эльфы, – догадался он. – Скоя’таэли? Бегут в Брокилон, верно? Целая бригада…

– Нет, – проворчал Геральт, всматриваясь в туман. Поэт знал, что зрение и слух ведьмака невероятно чувствительны, но не мог угадать, оценивает ли он сейчас слухом или же зрением. – Не бригада. То, что осталось от бригады.

Пятеро или шестеро конных, три лошади без седоков. Стой здесь, Лютик. Я иду туда.

– Gar’ean, – предостерегла зеленоволосая дриада, поднимая лук. – N’te va, Gwynbleidd! Ki’rin!

– Thaess aep, Fauve, – неожиданно резко ответил ведьмак. – M’aespar que va’en ell’ea? Пожалуйста, стреляй. А если нет, то замолчи и не думай меня запугать, потому что меня запугать нельзя. Я должен поговорить с Мильвой Барринг и поговорю, независимо от того, нравится тебе это или нет. Останься, Лютик.

Дриада опустила голову. Лук тоже.