Ведьмак

И что я там должен делать? Присматривать, как бы из-под стола не вылез горбун и не заохал? Без оружия? Выряженный словно шут? Эх, государь Гаксо!

– А, думайте что хотите, – надулся Гаксо. – Велели ничего вам не говорить. Вы просили, вот я и сказал. А вы – мол, я треплюсь. Вежливость сверх меры!

– Простите, не хотел вас обидеть. Просто удивился…

– Перестаньте удивляться. – Гаксо, все еще обиженный, повернул голову. – Вы тут не для того, чтобы удивляться. И советую, милсдарь ведьмак, если королева прикажет вам раздеться догола, покрасить себе задницу голубой краской и повиснуть в сенях головой вниз навроде канделябра, делайте это не удивляясь и немедленно.

Иначе могут быть неприятности. Понятно?

– А как же. Идемте, государь Гаксо. Что бы там ни было, проголодался я после купания.

2Не считая ни о чем не говорящего формального приветствия, когда она поименовала его «хозяином Четыругла», королева Калантэ не обменялась с ведьмаком ни словом. Пир еще не начинался, гости, громогласно объявляемые герольдом, продолжали съезжаться.

За огромным прямоугольным столом могли разместиться свыше сорока человек.

Во главе стола на троне с высокой спинкой восседала Калантэ. По правую руку от нее уселся Геральт, по левую – Дрогодар, седовласый бард с лютней. Два верхних кресла слева от королевы пустовали.

Справа от Геральта вдоль длинной стороны стола уселись кастелян Гаксо и воевода с трудно запоминающимся именем. Дальше сидели гости из княжества Аттре – угрюмый и молчаливый рыцарь Раинфарн и его подопечный, пухлый двенадцатилетний князь Виндхальм, один из претендентов на руку принцессы. Дальше – красочные и разномастные рыцари из Цинтры и окрестные вассалы.

– Барон Эйлемберт из Тигга! – возгласил герольд.

– Кудкудак! – буркнула Калантэ, толкнув локтем Дрогодара. – Будет потеха.

Худой и усатый, богато вырядившийся рыцарь низко поклонился, но его живые веселые глаза и блуждающая на губах улыбка противоречили раболепной мине.

– Приветствую вас, государь Кудкудак, – церемонно произнесла королева. Прозвище барона явно срослось с ним крепче, нежели родовое имя. – Рада видеть.

– И я рад приглашению, – вздохнув, сообщил Кудкудак. – Что ж, погляжу на принцессу, ежели на то будет твоя воля, королева.

Трудно жить в одиночестве, государыня.

– Ну-ну, государь Кудкудак, – слабо улыбнулась Калантэ, накручивая на палец локон. – Мы прекрасно знаем, что вы женаты.

– Охо-хо, – вздохнул барон. – Сама знаешь, государыня, какая слабая и нежная у меня жена, а теперь в наших краях как раз оспа ходит. Ставлю свой пояс против старых лаптей, что через год с ней будет все кончено.

– Бедненький Кудкудак, но и счастливец одновременно. – Калантэ улыбнулась еще милее. – Жена у тебя действительно слабовата.