Ведьмак

Если б я желал тебе зла, мне достаточно было просто посмотреть, как они с тобой разделаются.

– Без тебя знаю, – проговорила она сквозь зубы, – что ты за тип такой и чего от меня хочешь. Но спасибо за спасение. И за мою стрелу. И за того стервеца, в которого я на вырубке скверно выстрелила.

Кмет, получивший между ног, согнувшись в три погибели, давился криком, вжавшись головой в лесной подстил. Наездник не глядел на него.

– Хватай коней, – сказал он, глядя на Мильву, – мы должны побыстрее отскочить от реки, армия прочесывает леса по обоим берегам.

– Мы? – поморщилась она, не опуская лука.

 – Вместе? С каких это пор мы стали родней? Или друзьями?

– Я объясню. – Он развернул коня и схватил вожжи гнедого жеребца. – Если ты дашь мне на это время.

– Времени-то как раз у меня и нету. Ведьмак и остальные…

– Знаю. Только нам не спасти их, если позволим себя прикончить или поймать. Хватай коней – и в чащу. Поторопись.

«Его зовут Кагыр, – вспомнила Мильва, кинув взгляд на странного спутника, с которым ей довелось сидеть в яме из-под вывороченного дерева. – Странный нильфгаардец, который треплется, будто он не нильфгаардец.

Кагыр. Ну да».

– Мы думали, тебя убили, – буркнула она. – Гнедой без седока вернулся…

– Было небольшое приключение, – сухо ответил он. – С тремя разбойниками, волосатыми, словно оборотни. Налетели на меня из засады. Конь убежал. Разбойники не сумели. Они были без лошадей. Прежде чем мне удалось добыть нового верхового, я здорово отстал от вас. Догнал лишь сегодня утром. У самого лагеря. Перебрался через реку ниже по течению и ждал на том берегу. Знал, что вы поедете на восток.

Один из укрытых в ольховнике коней зафыркал, топнул.

Смеркалось. Комары нагло зудели около ушей.

– Тихо в лесу, – сказал Кагыр. – Армия отошла. Бой кончился.

– Ты хотел сказать – резня.

– Наша конница… – Он осекся, кашлянул. – Императорская конница напала на лагерь, и тут с юга налетели ваши. Кажется, темерцы.

– Если бой кончился, надо вернуться. Ведьмака отыскать, Лютика и остальных.

– Разумнее дождаться вечера.

– Страшно тут как-то, – сказала она тихо, сжимая лук. – Угрюмое урочище, аж мурашки бегают. Вроде тихо, а все что-то шуршит в кустах… Ведьмак болтал, мол, гули тянутся на места боев… А кметы о вомпере говорили…

– Ты здесь не одна, – ответил он вполголоса.

 – Одному страшнее.

– Угу! – Она поняла, о чем он. – Ты ведь почти две недели вслед за нами тащишься. Один, как в жопе дырочка. Волочишься за нами, а вокруг все твои… Хоть говоришь, ты не нильф, но все едино – твои. Пусть меня черти сжуют, если я понимаю… Заместо того чтобы к своим пристать, за ведьмаком тянешься. Зачем?

– Это долгая история.

Когда высокий скоя’таэль наклонился над ним, крепко связанный Струйкен зажмурился от страха.