Ведьмак

Иногда неделю. Ожидающих в лагере называли «шутами». Потому что атмосфера в камере смертников всегда была веселая. Во-первых, на завтрак подавали кислое и крепко разбавленное вино, носящее на лагерном жаргоне название «Сухой Дийкстра», поскольку не было секретом, что предсмертный напиток поставлялся приговоренным по личному распоряжению шефа реданских разведслужб. Во-вторых, из камеры смертников уже не таскали на допросы в зловещих подземельях «Мойки», а стражникам запрещалось измываться над заключенными."

"В ту ночь с традициями тоже все было в порядке. В камере, занятой шестью эльфами, одним полуэльфом, одним низушком, двумя людьми из королевств и одним нильфгаардцем, было весело.

«Сухого Дийкстру» по общему согласию выливали в жестяную миску и хлебали без помощи рук. Такая метода позволяла хотя бы чуточку захмелеть. Лишь один из эльфов, скоя’таэль из разгромленного отряда Иорвета, недавно жестоко избитый в «Мойке», держался спокойно и серьезно, занятый тем, что выцарапывал на бревне стены надпись: «Свобода или смерть». Подобных надписей на стенах было бессчетное множество. Остальные смертники, поддерживая традицию, без конца пели «Гимн шутов», сложенную в Дракенборге песню, слова которой каждый выучивал в бараках, слушая по ночам звуки, долетавшие из камеры смертников, и зная, что придет и его черед выступить в хоре.

Пляшут шуты на веревке,Дергают петлю ритмично,Ох, до чего же мы ловки,Как же мы пляшем отлично.Как же не дергать веревку,Если солдат из-под ногВыбьет скамеечку ловкоСильным ударом сапог!Звякнул засов, скрипнул замок. «Шуты» замолчали. Появление стражников на заре могло означать только одно – сейчас хор станет жиже на несколько голосов.

Вопрос – чьих?

Стражники вошли группой. В руках веревки, чтобы связать руки тех, кого поведут на виселицу. Один шмыгнул носом, сунул палку под мышку, развернул пергамент, откашлялся.

– Эхель Трогельтон!

– Трайгльтан, – равнодушно поправил эльф из команды Иорвета, еще раз глянул на выцарапанный «лозунг» и с трудом поднялся.

– Космо Бальденвегг!

Низушек громко сглотнул.

Назариан знал, что Бальденвегга арестовали по подозрению в актах диверсии, совершаемых по поручению нильфгаардской разведки. Однако Бальденвегг не признавался и упорно твердил, что обоих нильфгаардских коней он украл по собственной инициативе и заработка ради, а Нильфгаард никакого отношения к этому не имеет.

Но ему явно не поверили.

– Назариан!

Назариан послушно встал, подал стражникам руки. Когда всю тройку выводили, остальные «шуты» затянули:

Пляшут в петельках шуты,Ах ты, ух ты!Ну а ветерок легкоПесни носит далеко!Рассвет горел пурпуром и кармином. День обещал быть прекрасным, солнечным.

«Гимн шутов, – подумал Назариан, – вводит в заблуждение».