Ведьмак

Ты получишь их лишь после того, как…

– После чего?

– После того, как принцесса согласится уйти с тобой. Так гласит Право Неожиданности. Лишь согласие ребенка, а не родителей подтверждает клятву, доказывает, что ребенок действительно родился под сенью Предназначения. Именно поэтому ты вернулся спустя пятнадцать лет, Йож. Ибо именно такое условие включил в свою клятву король Рёгнер.

– Кто ты?

– Геральт из Ривии.

– Кто ты такой, Геральт из Ривии, что возомнил себя оракулом в вопросах обычаев и законов?

– Он знает закон лучше кого бы то ни было, – хрипло сказал Мышовур, – ибо к нему этот закон был когда-то применен.

Его когда-то забрали из родительского дома, потому что он оказался тем, кого отец, возвратясь, никак не думал застать дома. Он был предназначен для чего-то иного. И силой Предназначения стал тем, кто он есть.

– И кто же он?

– Ведьмак."

"В наступившей тишине ударил колокол в кордегардии, тоскливым звоном возгласив полночь. Все вздрогнули и подняли головы. На лице глядевшего на Геральта Мышовура появилось странное выражение. Но заметнее и беспокойнее всех пошевелился Йож. Его руки в железных перчатках упали вдоль тела, шипастый шлем покачнулся.

Странная, неведомая Сила, заполнившая залу седым туманом, вдруг погустела.

– Это верно, – сказала Калантэ. – Геральт из Ривии – ведьмак. Его профессия достойна уважения и почтения. Он посвятил себя тому, чтобы оберегать нас от ужасов и кошмаров, которые рождает ночь, насылают зловещие, враждебные людям силы. Он убивает всех страшилищ и монстров, какие подстерегают нас в лесах и ярах. А также и тех, которые имеют наглость появляться в наших владениях.

Йож молчал.

– А посему, – продолжала королева, поднимая унизанную перстнями руку, – да исполнится закон, да исполнится клятва, выполнения которой домогаешься ты, Йож из Эрленвальда.

Пробило полночь. Твой обет уже не действует. Откинь забрало. Прежде чем моя дочь выскажет свою волю, пусть она увидит твое лицо. Все мы хотим увидеть твое лицо.

Йож из Эрленвальда медленно поднял закованную в железо руку, рванул завязки шлема, снял его, схватившись за железный рог, и со звоном кинул на пол. Кто-то вскрикнул, кто-то выругался, кто-то со свистом втянул воздух. На лице королевы появилась злая, очень злая ухмылка.

Ухмылка жестокого торжества.

Поверх широкого полукруглого металлического нагрудника на них глядели две выпуклые черные пуговки глаз, размещенные по обе стороны покрытого рыжеватой щетиной, вытянутого, тупого, украшенного дрожащими вибриссами рыла с пастью, заполненной острыми белыми зубами. Голова и шея стоящего посреди залы существа топорщились гребнем коротких, серых, шевелящихся игл.

– Так я выгляжу, – проговорило существо, – о чем ты прекрасно знала, Калантэ.