Ведьмак. Перекресток воронов (Анджей Сапковский)

Подбежала к ним, младшего схватила под мышку, среднего — за ручку, старшего подгоняла криком, мчалась обратно к дому, чуть не падая, споткнувшись о юбку. Всё ещё крича, добежала до дверей и захлопнула их за собой.

Через минуту двери открылись, и из них вышел Тимур Воронофф. Вместо привычного расшитого кафтана с позументными пуговицами на нём был простой серый шерстяной жилет.

— Здравствуй, ведьмак. Рад видеть тебя в добром здравии.

— Что-то случилось? — Геральт движением головы указал на двери. — Это из-за меня? Я сделал что-то не так?

— Нет, ничего, — поморщился Воронофф. — Но трудно бороться с предрассудками... Особенно укоренившимися. Ходит такое поверье. Будто ведьмаки похищают детей. Или являются внезапно, словно за своим, и требуют отдать, поскольку отец сдуру дал обещание... «Отдашь мне то, что уже имеешь, но о чём не знаешь». Неожиданность, понимаешь? Знаешь ведь эти легенды?

— Что-то слышал.

— Я тоже, — фыркнул агент, — кое-что слышал. Смешно, но о том, что младший из моей троицы на подходе, я узнал после возвращения из долгого путешествия, совершенно неожиданно. Был тем самым, о чём не знал, и так далее. Ничего, однако, я никому не обещал, никакому ведьмаку. Но объясни это женщине. Так что давай лучше через вход для прислуги, чтобы избавить жену от лишних волнений.

Во времена Хольта в людской всегда был кто-то из челяди. Теперь — ни души. Да и беспорядка прибавилось. Геральт сел на указанную лавку, Воронофф вышел. Вернулся быстро, с продолговатым свёртком под мышкой."

"— Мечи Хольта, — объявил коротко. — А это его медальон. Он хотел, чтобы всё это попало в Каэр Морхен.

Геральт развернул свёрток. Взял серебряный меч с красивым круглым навершием. Обнажил клинок. Тот засиял даже в полумраке людской. Он уже видел когда-то этот меч. Знал вытравленные на лезвии рунические знаки и их значение.

Dubhenn haern am glândeal,morc'h am fhean aiesin.

Мой блеск пронзит тьму, мой свет рассеет мрак.

Медальон Хольта изображал голову гадюки с большими ядовитыми зубами.

— Вот, — Геральт передал агенту медальон, — сохрани и побереги. Пока что. А мечи возьму. Они мне нужны.

— Хольт желал...

— Знаю, чего он желал. Из его собственных уст. Исполню его волю. Когда придёт время. Хольт оставил что-нибудь ещё?

— Письмо. Для тебя.

Письмо было запечатано сургучом с отпечатком головы гадюки с медальона Хольта. Геральт спрятал конверт за пазуху.

Воронофф кашлянул, достал из кармана платок, вытер им губы.

— До меня дошли вести, — сказал он, — о том, что с тобой случилось в канун Равноденствия. А поскольку ты явился ко мне лишь спустя полгода, полагаю, последствия были серьёзными. А выражение твоего лица убеждает меня, что я догадываюсь, зачем тебе мечи Хольта.