Ведьмак. Перекресток воронов (Анджей Сапковский)

***

Маркиза-вдова Цервия Херрада Граффиакане отослала служанок — остаток ночного ритуала она обычно выполняла сама.

Зажгла масляную лампу на постаменте у кровати. Свет был необходим: в темноте алькова она могла не найти ночной горшок, а пользоваться им за ночь приходилось несколько раз.

Перед зеркалом расчесала гребнем жидкие волосы. С ночного столика достала хрустальный графинчик и сделала из него основательный глоток. При этом улыбнулась воспоминаниям. Наполнявшая графинчик жидкость изумрудного цвета была снотворным зельем, перегнанным чародеями из Бан Арда из одного из ведьмачьих эликсиров, добытых в канун прошлогоднего Равноденствия её наёмниками. Зелье усыпляло превосходно, возможно, ещё и потому, что чародеи щедро разбавили его крепким алкоголем."

"Маркиза легла в постель. Только теперь, что тоже было частью ритуала, сняла с шеи бриллиантовое колье и повесила его на специальную подставку, рядом с множеством других колье, кулонов и ожерелий. Среди них, на почётном месте, висел медальон с изображением волчьей головы с оскаленными клыками. Маркиза поиграла медальоном, снова улыбаясь. С удовольствием вспомнила момент, когда ей подарили медальон вместе с заверением, что носивший его некогда ведьмак был забит до смерти.

Уснула с улыбкой на губах.

Она не знала, что её разбудило. Может, шорох, может, дуновение воздуха. Открыла глаза. И увидела прямо перед лицом медальон, волчью голову и её оскаленные клыки. Увидела кулак, сжимающий цепочку медальона.

И глаза с расширенным змеиным зрачком.

Ведьмак смотрел на неё сверху, без движения и звука.

Маркиза почувствовала под собой тепло и влагу, поняла, что от страха обмочилась в постели. Застонала, зажмурилась, почувствовала, как страшно сдавило в горле и груди.

Когда через мгновение открыла глаза, не было уже ни ведьмака, ни медальона. Получилось, подумала она, борясь с невидимой хваткой, что сдавила горло, ничего мне не сделал, испугался, сбежал. Ещё я до него доберусь, подумала, ещё заставлю пожалеть...

Ещё жива, подумала.

И умерла.

Глава двадцать вторая

Людей следует либо ласкать, либо изничтожать, ибо за малые обиды они мстят, а за большие — уже не могут; поэтому наносимые человеку обиды должны быть такими, чтобы не бояться мести.

Никколо Макиавелли, «Государь»

Глава двадцать вторая

Шёл дождик, мелкий, но затяжной, и потому достаточный, чтобы превратить узкие переулки речного порта Пьяна в вязкую грязь. Тут и там на грязи лежали доски, призванные обеспечить передвижение по городку без риска увязнуть. Однако доски лежали редко, и прыжки по ним напомнили Геральту Каэр Морхен и ведьмачьи упражнения на «гребне».

После дюжины прыжков он, наконец, нашёл то, что искал. Хижину, крытую прогнившей и поросшей мхом соломой, с примыкающей конюшней.