Ведьмак. Перекресток воронов (Анджей Сапковский)

И что находится столько желающих их купить. Ремни и кожаные изделия, глиняные горшки — глазурованные и простые, меховые шапки, полушубки, постолы, вышитые платки, медные сковороды, грабли, вилы, топорища — и крендели, крендели, крендели.

Хольт на все эти чудеса даже не взглянул. Но вдруг замер, не стал лезть дальше вглубь толпы и схватил Геральта за рукав.

— Глаза в пол, — прошипел он. — Глаза в пол, не пялься.

— Это ещё почему?

— Чародейки.

Геральт нехотя отвёл взгляд. Две женщины у прилавка с янтарными украшениями и впрямь притягивали взор как магнитом. Богатыми нарядами. И красотой как с картинки.

— Они, — пояснил Хольт, когда отошли подальше, — считают обычных людей скотом, а ведьмаков на дух не переносят. До ссор охочи — могут и взгляд за оскорбление принять. Да и лучше, чтоб наших медальонов не учуяли.

Хольт остановился перед внушительным домом с вывеской над дверью. Рисунок на ней, довольно искусный, изображал сирену с пышной грудью. Надпись гласила: «Лорелея».

Старший ведьмак схватился за колотушку и постучал энергично. Очень энергично.

Массивная дверь отворилась, и на пороге возник здоровенный детина с челюстью, что твой каравай. Он долго мерил ведьмаков взглядом. Потом отступил, приглашая войти.

Хольт, явно бывавший тут не раз, без лишних слов снял со спины оба меча и отдал детине. Геральт поспешил последовать его примеру.

Безоружные, они вошли в прихожую, освещённую несколькими лампами. Геральт с трудом перевёл дух — воздух был густо напоён ароматом духов и благовоний. На стене висела ещё одна нарисованная русалка. Такая же грудастая. Только без надписи.

— Господин Престон Хольт, — произнесла вошедшая женщина.

— Госпожа Пампинея Монтефорте, — поклонился Хольт. Геральт тоже поклонился. И захлопнул рот, который только что открыл от изумления.

Не искушённый в тонкостях дамской моды, Геральт не мог знать, что чёрное платье Пампинеи Монтефорте сшито из полупрозрачного шифона, муслина и крепа. Не знал он и того, что великое искусство — сшить платье так, чтобы оно скрывало, обнажая. И наоборот.

Геральт также не знал, что такое квинтэссенция женственности.

Но какая разница, знал он или нет, если видел.

— Юноша? — Пампинея Монтефорте очаровательно улыбнулась, тряхнув копной каштановых волос.

— Его зовут Геральт. Молодой адепт ведьмачьего искусства.

— Надеюсь, — тембр её голоса странно изменился, — адепта не привели... для празднования, скажем так, ритуала посвящения? Вынуждена напомнить господину Хольту, что в «Лорелее» ничего не изменилось. В «Лорелее» ни господин Хольт, сколь бы дорог он нам ни был, ни любой другой ведьмак не могут быть обслужены. Поскольку...

— Поскольку, — мягко перебил Хольт, — другие клиенты могли бы отказаться от девушки, к которой прежде прикасался ведьмак.