Ведьмак. Перекресток воронов (Анджей Сапковский)

Финис, на сегодня хватит. А напоследок... Маленькое мементо.

Он молниеносно атаковал, гран пассата правой ногой и такое мощное молинетто, что Геральту пришлось парировать серпентиной. Хольт из прогиба корпуса сделал финт мандритто в левый висок, молинетто, контратемпо пассо ларго левой ногой, повторное молинетто, трамаццоне и...

В глазах у Геральта вспыхнуло, и он неожиданно для себя оказался на земле. Жёстко приземлился на задницу. В голове гудели и звенели рои пчёл. Он получил по виску, очень сильно. Хорошо хоть кожаная защита пригодилась.

— Что это было? — спросил он ошеломлённо.

— Грация, Геральт. Грация и изящество.

***

Тело Хольта, когда он разделся в бане, оказалось картой ранений и хроникой несчастных случаев.

— Вот здесь — кикимора, — он указал на полукруглый ряд следов от зубов на левом бицепсе. — Застала врасплох.

Жуткий шрам на лопатке оказался памяткой от когтей серпоклюва. Рубец над правым бедром оставил коготь грифона, левое плечо отметили клыки виппера.

Самый отвратительный след остался после схватки с меганеврой. Левое бедро старого ведьмака было изуродовано, помимо следов челюстей на нём виднелись следы хирургических разрезов и швов, от бедра почти до колена.

— К этому, — Хольт окатил себя водой из ушата и хлестнул по спине берёзовым веником, — добавляется ещё и икра, гляди. Знаешь, кто меня так отделал? Дворовый пёс, обычная дворняга. Прикончил я сукина сына. Ну и ещё череп, бывают головокружения. Схлопотал кружкой по башке в таверне в Новиграде. Да-да, молодой Геральт. Ведьмачья кожа — это летопись. Зимой, когда вернёшься в Рокамору, рассмотрим и подсчитаем твои мемуары. Потому что без них не обойдётся. Я не пугаю тебя. Констатирую факт.

Медальон на шее Хольта изображал голову змеи с большими ядовитыми зубами.

Геральт долго не решался задать вопрос. Настолько долго, что, в конце концов, Хольт ответил сам. Без вопроса.

— Да, я был в Каэр Морхене тогда, тридцать пять лет назад. Когда-нибудь и об этом тебе расскажу. Не сегодня.

— Но...

— Тогда я носил другое имя. Неудивительно, что Весемир скрыл его от вас, я говорил — наши пути разошлись. А я вернулся к настоящему имени и фамилии. Потому что знал их, надо тебе сказать."

"— Когда мать подкинула меня, — пояснил он, видя вопросительный взгляд Геральта, — где-то в Ковире вроде бы, она вложила в люльку записку. Бывает, что грамотные прикладывают подкидышу записку с данными... обычно только дату рождения. Иногда имя, а порой и имя отца или даже его фамилию. Добрые женщины из ковирского сиротского приюта сохранили записку и передали ведьмакам, которые забирали меня из приюта. А когда я прощался с Каэр Морхеном — а прощание не было тёплым — Весемир раскрыл мне настоящие данные.