Ведьмы отдыхают

Мужичок, срывая голос, приглашал людей в ателье гравировщика, умеющего делать профессиональные гравировальные снимки. В кузове стояло прямое доказательство умений мастера: живой портрет во весь рост кудрявой разбитной блондинки с ярко-алым пятном вместо рта. Она не двигалась, конечно, но беспрестанно подмигивала, словно страдала от нервного тика.

У Эммы из рук выпала вилка и звонко ударилась о край тарелки. Харриет едва не подавилась кусочком шоколадного торта и промычала с набитым ртом:

– Божечки мои дорогие! Обалдеть!

В общем-то, приличными словами она выразила все, что я была способна описать исключительно бранными ругательствами, но промолчала, потому как меня покинул дар речи.

На безобразной гравюре во весь рост была изображена я. В том платье, в котором щеголяла на девичнике, и пока еще в двух красных туфлях.

– Удачный портрет, – задумчиво протянула Эмма, поправляя очки.

– Думаешь? – с трудом выдавила я.

– Еще бы! – кивнула она. – Тебя на нем родная мама не узнает.

– Но ты узнала.

– Я тебя вижу чаще.

В животе что-то стало по-сиротски холодно. Невольно представилась реакция дорогой матушки на гравюру во весь мой рост чуть выше среднего и с буйными кудрями, которые следовало «непременно закалывать, чтобы никто не принял серьезную колдунью за непристойную водевильную танцорку» (фраза пронеслась в голове с нравоучительной маминой интонацией). Еще вспомнилась начальница мадам Шербон, утверждающая, что королевские маги обязаны держать лицо и ни в коем случае не падать им в тарелку…

Как ужаленная я вскочила из-за столика. Тот неустойчиво зашатался, пролился черный кофе, на плиточный пол упала десертная ложка, перепачканная кремом. Соседи справа с опаской оглянулись.

– Надо идти к гравировальщику.

Не споря, Харри подхватила сумочку, поднялась и недоуменно сдвинула брови:

– Мими, а ты, что же, не собираешься?

Она точно не собиралась, но решение коллектива довлело. С видимым сожалением Эмма посмотрела внутрь ополовиненной кружки и вздохнула чуть слышно:

– Раз надо, значит, надо.

Мы попрощались с гостеприимной хозяйкой, но в дверях меня покинула сила воли. Конечно, я сильная, самодостаточная колдунья, свято верящая в диету «ешь меньше», но день сегодня выдался очень нервный. Хотелось сладкого и на ручки, но лучше просто сладкого. Тортики, в отличие от мужчин, меня никогда не предавали.

Пробормотав под нос, дескать, женщине в истерике позволена секунда слабости, я вернулась к опустевшему столику, все еще заставленному недоеденными десертами. Схватила из плетеной корзинки чистую вилку и отмахнула от недоеденного ломтя шоколадного торта приличный кусок. Удивительно, как в рот поместился, и на платье не осыпалось ни крошечки. Мягкое пралине взорвалось во рту божественной сладостью.