Ведунские хлопоты (СИ)

Главный герой почему-то всего этого не знает (прим. автора).

Эпилог

Уезжал Тимофей Валентинович Трепов из Твери с тяжелым сердцем. Во-первых, потому что не был до конца уверен в успешности собственного замысла. Во-вторых, имелись дела, пусть и не неотложные, но требующие именно его вмешательства здесь, в родном городе. В-третьих… у этого в-третьих было имя.

Как и планировал, Дед пригласил в Созвездие на место Шуйского князя Высоковского. Тот совсем юнец по-рубежным меркам. Стыдно ли признаться, сорок восемь годков ему. А хист всего несколько лет назад получил, когда отца, Николая Красного, в какой-то сомнительной заварушке на границе тяжело ранили. И это еще повезло, едва за сынком поспели, да все равно Николай мучался, пока Ромка до него добирался.

И теперь вот Высоковский, ведун о восьми рубцах, стал частью Созвездия. Правда, на благо ему это не пошло. Он и раньше был парень глуповатый, да еще родившийся с серебрянной ложкой во рту. В естественной среде, ежели не дай бог с отцом и матерью что случается, такие редко чего добиваются. А теперь Высоковский и вовсе возгордился. Еще бы — вон кто на него внимание обратил.

Ходит он, на вид самый обычный мужчина средних лет, смотрит на прочих — и чужан, и рубежников презрительно. Себе по облику он ни года не убрал, в каком возрасте хист принял, на тот и выглядел. Хотел казаться старше, чем есть на самом деле.

Да полбеды было бы, если бы просто ходил, да гордыней мерился. Так недотепа решил, что ему теперь все дозволено. На прошлой неделе двух чужан молодых возле особняка убил, потому что они на него плохо посмотрели. Третьего дня машину на оживленной дороге опрокинул — там опять же, внутри авто все наглухо. А когда Дед домой к Роме поговорить пришел, выяснилось, что у него не фамильный особняк, а целая пыточная.

Понимал Тимофей Валентинович, чего Высоковский добивается. Не зря отца его Красным прозвали. И дед, и прадед таким же прозвищем обладали. Хист у Высоковских был старый, суровый. И рос, когда его обладатель мучил человека. Чем хуже страдания людские, тем промысел скорее возвышается. А еще знал Трепов, что ранее хорошо пошумел на Руси этот род. Так хорошо, что даже затаиться пришлось, да фамилию сменить.

Дед подобной легкомысленности не одобрял. Речь не про жестокосердие или пытки чужан — да черт бы их побрал. Вон сколько развелось, при всем желании не перебьешь, как мыши плодятся. Дело в другом. Хочешь поскорее кощеем стать, так бери бездомных или шваль опустившуюся. Тех, кого не хватится никто.

Так нет же, Высоковский слыл эстетом. Больше всего нравилось ему издеваться над чужанами знатными или известными. Таким образом он свое самолюбие тешил. Мол, нет такого у князя, чего бы он получить не мог.