Великолепно!

Но самым мучительным для Эммы было то, что она все еще любила Алекса, того самого Алекса, который предал ее.

И все же по мере того, как рыдания затихали, а слезы иссякали, в груди Эммы стало возникать другое чувство, и это был гнев.

Как посмел Алекс обойтись с ней так безжалостно? Он оказался более холодным и черствым, более циничным, чем думали о нем в обществе, а это означало, что герцог обречен провести свою жизнь в одиночестве.

Когда Эмма наконец открыла дверь и Нед ворвался в комнату, глаза ее были еще обведены красными кругами, но она больше не плакала.

– Ради Бога, что случилось? – Нед плотно закрыл за собой дверь. – Скажи, с тобой все в порядке? Может быть, он тебя обидел?

Эмма отвела глаза:

– Не в физическом смысле, если ты это имеешь в виду.

– Значит, он сказал «нет»? Ну что за идиот! Каждый дурак знает, что он в тебя влюблен.

Эмма попыталась обратить все в шутку.

– Если он и самый выдающийся из всех дураков, то только потому, что не знает себя. – Она прошла через комнату к окну и долго смотрела сквозь него невидящим взором, а потом снова повернулась к кузену: – Мне, право, жаль, Нед. Ты отчаянно нуждаешься в деньгах, но не думаю, что я смогу теперь скоро их получить, разве что ты женишься на мне. – Эмма отрывисто засмеялась.

Нед уставился на нее в полном изумлении, и Эмма отвернулась.

– Впрочем, я не думаю, что мы подходим друг другу, – заметила она, усмехаясь, – и если бы ты попытался меня поцеловать, вряд ли это сработало бы. Мне очень жаль."

"– Ради Бога, Эмма! – возмутился Нед. – Мне плевать на деньги. Я не нищий и найду способ выпутаться. – Он быстро прошел через комнату и заключил кузину в братские объятия. – Ты мне не безразлична, а этот негодяй обидел тебя.

Эмма кивнула; теперь, когда Нед держал ее в объятиях, она почувствовала себя немного лучше.

– По правде говоря, единственное, что мешает мне заплакать, – это то, что я в ярости. К тому же я пролила столько слез, что мой организм обезвожен.

– Может, воды? – забеспокоился Нед.

– Откровенно говоря, да.

– Подожди минуту, я позову горничную.

Нед усадил Эмму на постель, потом подошел к двери; однако как только он открыл ее, в комнату ворвалась Белл.

– Ради всего святого, неужели ты подслушивала? – На лице Неда отразилось негодование.

– А чего ты ожидал? – язвительно спросила Белл. – Вы крадучись бродите по дому уже два дня и планируете какой-то низкий заговор; при этом никому из вас не приходит в голову, что мне тоже хочется знать, что происходит. Кстати, я вполне могла бы оказать вам помощь.

Эмма безразлично пожала плечами.

– Нет у нас никакого заговора, – спокойно ответила она.

– К тому же это тебя не касается, – осадил сестру Нед довольно резко.

– Чепуха! – возразила Белл.