Великолепно!

– Не смей говорить со мной в таком тоне!

Алекс поморщился.

– Я говорил не с тобой, дорогая, а о тебе. Если бы ты не вела себя как чертова дура, я бы сейчас целовал тебя!

Такого оскорбления Эмма не могла вынести: она выпрыгнула из кровати, потянув за собой одеяло.

– Я не хочу больше оставаться здесь ни секунды! – выпалила она, пытаясь дотянуться до своей одежды. Увы, ее вещи были разбросаны по комнате, поэтому ей потребовалось время, чтобы собрать их. При этом она болезненно ощущала свою наготу.

Почувствовав, что что-то идет не так, Алекс попытался прибегнуть к иной тактике.

– Послушай, Эмма, – произнес он тихо, – неужели ты не выйдешь за меня после всего, что было между нами? я сойду с ума, если не смогу каждую ночь держать тебя в объятиях.

– Сойдешь? Так тебе и надо. Ты мне отвратителен! – Щеки Эммы раскраснелись, она пришла в такую ярость, что не владея собой, схватила вазу, подняла ее над головой и приготовилась швырнуть в него.

– О, пожалуйста, только не эту вазу! – с неожиданной поспешностью воскликнул Алекс.

Эмма опустила свой снаряд и принялась внимательно разглядывать его, потом медленно поставила обратно на стол и взяла в руки табакерку:

– Как насчет этого?

Алекс поморщился:

– Ну, если ты считаешь, что это так уж необходимо… Табакерка со свистом пролетела на расстоянии дюйма от его уха.

– Если ты будешь уничтожать мое имущество, это вряд ли поможет. – Алекс спрыгнул с кровати, ничуть не стесняясь своей наготы. – Все равно ты выйдешь за меня!

Эмма, не выпуская из рук одеяла, все еще пыталась собрать свои вещи.

– А тебе не приходит в голову попросить, прежде чем требовать? О, прошу прощения, я и забыла: герцогу не надо ни о чем просить – у него есть все, чего он только пожелает, верно?

Заметив, что лицо Алекса потемнело от гнева, Эмма сделала шаг назад, пытаясь защититься от него с помощью одеяла.

– Последний раз спрашиваю. – Голос Алекса звенел от напряжения. – Ты выйдешь за меня замуж?

– Нет!

– Ах вот как!

Быстро пройдя через комнату, Алекс сорвал с Эммы одеяло. Она отчаянно отбрыкивалась за право прикрыться, но скоро поняла, что в этом нет никакой необходимости: Алекс всего лишь хотел побыстрее одеть ее.

– Я достаточно натерпелся от твоей истерики, – выговаривал он, помогая Эмме надеть сорочку. – Если ты хотела доказать мне, что не являешься робкой и покорной, то тебе это удалось. А теперь перестань вести себя как ребенок и покорись неизбежному: ты выйдешь за меня, и во время свадебной церемонии твое лицо будет сиять от улыбки. – Отпустив Эмму, Алекс придвинул стул и, усевшись рядом с ней, принялся одеваться. Затем, бросив ей плащ, он направился к двери, не сразу вспомнив, что накануне запер ее, рванул ручку на себя.

– Ключ, – в ужасе прошептала Эмма. – Ты выбросил его в окно.