Великолепно!

Затем Алекс страстно поцеловал ее в губы, и в этот момент они забыли о насмешках и поддразнивании – осталось только два жаждущих друг друга тела, полных желания и страсти.

Руки Эммы порхали по сильным мускулистым бедрам, поднимались к груди и плечам, и каждое ее прикосновение воспламеняло Алекса все сильнее, так что вскоре он не мог больше сдерживаться. Его рука остановилась на нежных завитках, защищавших вход во врата женственности, и медленно раздвинула влажные складки ее нежной плоти. Затем его палец скользнул внутрь.

Эмма была более чем готова принять его.

– Ты такая влажная, – сказал он прерывающимся голосом. – Влажная и горячая. Ты готова для меня.

– Да, Алекс, да, – простонала Эмма.

В мгновение ока Алекс оказался сверху, и его мужской орган скользнул внутрь ее. Для него было пыткой не рвануться в это сладостное тепло, но он сознавал, что Эмма еще не приспособилась к этому, и хотел дать ей время привыкнуть к своим размерам.

Однако Эмма совсем не думала об этом.

– О, Алекс, я хочу большего. – Она сжала его бедра, стараясь привлечь его еще ближе к себе.

Не в силах устоять перед ее мольбами, Алекс с хриплым стоном рванулся вперед и тут же оказался внутри ее.

Подлаживаясь под ритм его движений, Эмма всеми силами старалась продлить наслаждение этого момента, но все же неуклонно соскальзывала к тому ошеломляющему чувству освобождения, которое мог дать ей только Алекс.

Когда Алекс просунул руку между их сплетенными телами и дотронулся до ее интимного места, она поняла, что битва проиграна, взрыв приближался, и из ее горла вырвался хриплый крик:

– Господи, Алекс, я так люблю тебя!

Алекс замер.

– Что ты сказала?

Фиалковые глаза встретились с зелеными и увидели в них разрывающую душу нежность.

– Я люблю тебя! Люблю!

Алекс снова ринулся в бездну, на этот раз отчетливо понимая, что Эмма нуждается именно в этом последнем толчке. Когда мир взорвался в ослепительной вспышке света, она ощутила полное освобождение и выкрикнула его имя. Алекс позволил себе расслабиться и излил в ее тело все свои соки.

Час спустя, когда они все еще лежали, сплетенные в восхитительном объятии и в тумане удовлетворенной страсти, Алекс глубоко вздохнул и уткнулся лицом в нежную шею Эммы.

– Я боялся, что никогда не услышу этих слов, – признался он едва слышно.

Эмма запустила пальцы в его густые волосы и взъерошила их.

– А я и сейчас боюсь, что мне так и не доведется их услышать.

Алекс нежно заключил ее лицо в ладони.

– Я люблю тебя, Эмма Данстер Риджли, – произнес он торжественно. – Люблю всей душой и всем сердцем. Я люблю тебя так, как никого на свете до тебя не любил…

– Хватит! – Глаза Эммы наполнились слезами.

– Почему, дорогая?

– Я слишком счастлива, – сказала она прерывающимся голосом.