Великолепно!

– Если бы мы были совершенно целомудренными, дорогая, – Юджиния бесцеремонно ткнула дочь пальцем в бок, – тебя сейчас на свете бы не было, и твоего братца тоже.

– Все равно я не хочу ничего об этом слышать.

Юджиния похлопала дочь по плечу:

– Хорошо, если тебе будет от этого легче. – Повернувшись, она отправилась на поиски леди Уэрт.

Тем временем Белл и Данфорд продолжали танцевать. Вальс был относительно новым развлечением, и некоторые находили его скандальным, но молодые люди получали удовольствие от танца, и не только потому, что это раздражало более степенных и чопорных членов общества. Их любовь к вальсу в значительной степени объяснялась тем, что он позволял беседовать, не поворачиваясь друг к другу спиной, и они горячо обсуждали оперу, которую недавно слушали.

Однако неожиданно Уильям резко сменил тему разговора:

– Вы знаете, что герцог влюблен в вашу кузину?

В свете Белл считали одной из лучших и самых грациозных танцовщиц, но на этот раз она сбилась на один такт.

– Он сам сказал вам об этом? – спросила она, подозрительно глядя на партнера.

– Ну в общем, да, – признался Уильям. – Я знаю Эшборна десять лет. Поверьте, он никогда не вел себя так глупо из-за женщины.

– Влюбленность и глупость не одно и то же, вы не находите?

– Дело не в этом, и вы это понимаете.

На мгновение Данфорд замолчал и с невинным видом улыбнулся Алексу, махавшему ему рукой с другого конца зала.

– Герцог потерял рассудок из-за вашей кузины, но беда в том, что он еще прежде решил не жениться до сорока лет и ничего не предпринимать до этого возраста.

– Это еще почему?

– Когда Эшборн впервые появился в свете, он уже унаследовал титул, был фантастически богат…

– И очень красив.

– Верно. Он и сейчас вызывает у женщин почти маниакальное возбуждение, но чаще всего они надеются на богатство и герцогскую корону, а вовсе не интересуются самим Алексом. Вот это и отвратило его от их общества. – Данфорд помолчал. – Следует признать, что по большей части светские леди совершенно нелепы…

– Да, но Эмма не из таких, и он не может этого не понимать.

Музыка прекратилась, и Данфорд, взяв Белл за руку, отвел ее на край танцевальной площадки.

– На каком-то этапе его жизни недоверие Алекса к женщинам приняло форму отвращения к браку, и он решил избегать его сколь возможно долго. Думаю, сейчас он уже и забыл, что так настроило его против женитьбы.

– Поверьте, это самая большая глупость, какую мне приходилось слышать!

Прежде чем Данфорд успел ответить, они услышали рядом низкий звучный смех.

– Я в своей жизни слышал много глупостей; мне бы очень хотелось услышать самую большую.

Белл опустила глаза.

– Видите ли, Данфорд считает, что актеры в опере должны меньше петь.

– Неужели он так считает?

– Да, так.