Верхом на «Титанике»

Я заморгал, но вместо того, чтобы с гневом воскликнуть: «Какое право вы имели, милостивый государь, распоряжаться чужим гардеробом? Извольте купить мне теперь новую пару, прежняя окончательно испорчена!» – я вякнул:

– Где швейную машинку взял?

– За фигом она мне нужна? – пожал плечами Лева. – На руках обработал, я лучше машинки строчу. Отстегивай сотню!

Задохнувшись от гнева, я выбрался из кабины и ткнул пальцем в звонок.

– Ваня, – поторопил Лева и выразительно потер большой палец указательным.

– Послушай, – взорвался я, – оцени ситуацию. Ты желаешь получить немалые деньги за то, что надел мой смокинг, предварительно изуродовав его! Не кажется ли тебе странным это?

Лева сдвинул брови, но тут распахнулась дверь, и на пороге появилась Галка, очередная домработница Коки.

– Здрассти вам, – поклонилась она, – позвольте польта забрать.

– Мы без верхней одежды, – ответил я.

– Польты отдайте, – твердила Галя, желавшая во что бы то ни стало исполнить роль образцово-показательной горничной.

Лева похлопал девушку по плечу.

– Успокойся! Лучше принеси вискаря с колой.

Галя метнулась по коридору налево, я же пошел направо, твердо решив выяснить отношения с наглым внуком Варвары чуть позднее.

– Вава, – замахала руками Николетта, узрев меня на пороге гостиной, – сюда, сюда, скорей.

Я, навесив на лицо самую счастливую улыбку, поплелся к золоченому, обитому бежевой парчой дивану, на котором восседала маменька. По мере того как я приближался, глаза Николетты темнели:

– Позор!

– Кому, – решил я изобразить идиота, – где?

– Ты – позор семьи, – уточнила Николетта, – что ты нацепил? Штаны! Ужас!

– Думаешь, мое явление в мини-юбке и сапогах-ботфортах произвело бы лучшее впечатление? – с самым серьезным видом осведомился я. – У меня был еще порыв надеть сильно декольтированное платье из тафты, но потом я все же остановился на брюках, они более традиционны.

– Вава! Ужасно! Я сейчас сгорю со стыда!

– Но почему?

– Ты пьян, как всегда! Господи, как трудно нести свой крест! Сначала всю жизнь боролась с нищетой, а когда наконец-то перестала считать копейки на геркулес, сын начал губить себя водкой.

– Николетта, я не пью!

– Никто из алкоголиков не признается в пагубном пристрастии, но мое сердце чувствует: ты в опасности, – трагически заявила Николетта.

– Я приехал на машине, – воззвал я к логике, которая непременно должна быть не чужда даже Николетте, – сам сидел за рулем, не качаюсь, не пахну спиртным, разговариваю внятно. Хочешь, произнесу скороговорку? Шла Саша по шоссе и сосала сушку.

– Кто шла? – напряглась Николетта.

– Саша.

– Она где?

– Кто? – не понял я.

– Саша, – процедила Николетта.

– Идет по шоссе, – схохмил я, – вместе с баранками!

Пальцы, унизанные кольцами с бриллиантами, вцепились в мое плечо.