Весь Мегрэ. Том 3

Плечи у нее не вздрагивали - значит, она не плакала. А когда она в конце концов повернулась, у нее было такое холодное выражение лица, что, глядя на нее, никто не догадался бы, что произошло утром на авеню Мариньи и тем более - в ее голубом будуаре.

- Я не сумасшедшая! - отчеканила она.

Он не ответил. К чему? Да и что он понимал в этом?

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

- Одевайтесь, мадам, - тихо сказал Мегрэ. - Вы можете захватить с собой чемодан со сменой белья и туалетными принадлежностями... Не позвать ли лучше Лизу?

- Боитесь, что покончу с собой? Не беспокойтесь, эта опасность мне не грозит.

Мегрэ подождал, пока пришла Лиза. Потом немедленно вышел, опустив голову, разглядывая обивку пола. Он ошибся, пошел не в том направлении, очутился в другом коридоре и через стеклянную дверь кухни увидел Фердинанда и толстуху Вокен. Перед дворецким стояла наполовину опорожненная бутылка красного вина, из которой он, видимо, только что налил себе стакан. Положив локти на стол, Фердинанд уставился в газету.

Мегрэ вошел.

Слуги от неожиданности вздрогнули, а Фердинанд даже подскочил от удивления.

- Не нальете ли и мне стаканчик?

- Я захватил из кабинета еще одну бутылку Сент-Эмилиона.

А не все равно в таком-то состоянии, что Сент-Эмилион, что простое красное. Но Мегрэ не осмелился этого сказать.

Пил он медленно, рассеянно глядя вдаль, и не стал протестовать, когда дворецкий снова наполнил его стакан.

- Где мои люди?

- В прихожей. Я предложил им пройти в приемную, но они не захотели.

По привычке они охраняли выход.

- Люка, отправляйся в коридор на свое прежнее место.

Потом вернулся к Фердинанду:

- Шофер сейчас здесь?

- Он вам нужен? Сейчас позову.

- Мне нужно, чтобы он через несколько минут подогнал машину к воротам... У входа стоят журналисты?

- Да, мосье...

- И фотографы?

- Тоже...

Комиссар постучал в кабинет Парандона. Адвокат сидел у стола, заваленного бумагами, и делал какие-то пометки красным карандашом. Он заметил Мегрэ и неподвижно уставился на него, не решаясь задать вопрос. Его голубые глаза за толстыми стеклами очков одновременно выражали и нежность и грусть.

Нужно ли было говорить? Адвокат и так все понял. В ожидании комиссара он уцепился за свои бумаги как утопающий за соломинку.

- Думаю, мосье Парандон, что вам представляется случай детальнее проштудировать статью шестьдесят четвертую.

- Она созналась?

- Еще нет...

- Думаете, что сознается?"

"- Сегодня ли ночью, через десять дней или через месяц, но это обязательно произойдет. Настанет минута, когда она расколется... Поверьте, мне не хотелось бы при этом присутствовать...