Весь Мегрэ. Том 3

Люди выходили из отеля, пансиона или из меблированной комнаты, в которой только что поужинали колбасой, и каждый устремлялся к избранному им развлечению.

Многие довольствовались желтыми железными стульями с романтическими очертаниями, и Мегрэ машинально принялся искать прямую, полную достоинства фигуру, удлиненное лицо, высокий подбородок, тоскливый и в то же время жесткий взгляд.

Элен Ланж умерла, и Франсина, несомненно, обсуждала со своим альфонсом в номере отеля место, где будут хоронить ее сестру.

А где-то в городе есть человек, который знает тайну «Ирисов» и их одинокой хозяйки, человек, который задушил ее.

Прогуливался ли он сейчас по парку, а может, отправился в театр или кино?

Мегрэ в тот день не говорили об этом, но каждый из супругов знал, о чем думает другой.

Утром Мегрэ зажег трубку и перевернул страницу газеты в поисках местных новостей. Он вздрогнул, увидев свою фотографию на двух колонках, фотографию, о которой он не знал, ибо сделана она была без ведома комиссара, когда он пил один из своих ежедневных стаканов воды.

Рядом можно было различить около трети фигуры его жены и на заднем плане, более расплывчатые, — два или три незнакомых лица."

"«МЕГРЭ ВЕДЕТ РАССЛЕДОВАНИЕ?

Не желая привлекать внимание, мы ранее не сообщали о присутствии среди нас комиссара Мегрэ, находящегося в Виши не в силу профессиональных обязанностей, а для того, чтобы воспользоваться, как и многие другие знаменитости до него, целебными свойствами наших вод.

И все же: устоит ли комиссар перед желанием раскрыть тайну улицы Бурбонне?

Кажется, его видели возле дома, где было совершено преступление; утверждают даже, что он вступил в контакт с симпатичным комиссаром Лекёром, начальником уголовной полиции Клермон-Феррана, который руководит расследованием.

Итак, возьмет верх лечение или же…»

Комиссар отбросил газету без гнева, ибо уже привык к подобным откликам, и, пожав плечами, рассеянно посмотрел в окно.

До девяти часов его действия и поступки ничем не отличались от того, чем он занимался в предыдущие дни, и, когда мадам Мегрэ предстала перед ним в розовом костюме, супруги, само собой разумеется, направились к лестнице.

— Доброе утро, господа…

Это было неизменное утреннее приветствие хозяина. Мегрэ уже заметил два силуэта на тротуаре, отблеск объектива фотоаппарата.

— Они вас ждут уже целый час… Это журналисты не из «Монтань», писавшей о вас, а из «Трибюн», что выходит в Сент-Этьене…

Фотограф оказался высоким рыжеволосым мужчиной, а репортер — маленьким брюнетом, одно плечо у которого было выше другого.