Весь Мегрэ. Том 3

Не признавая себя побежденным, он продолжал держаться на плаву даже в поношенном костюме, сохраняя присущую ему от природы элегантность.

Он лгал, не отдавая себе в том отчета. Лгал всегда, ничуть не смущаясь, когда собеседник замечал это. Всем своим видом он словно говорил: «Каково придумано! Жаль, что не прошло».

В лучшие времена он наверняка посещал «Фуке»[96], другие рестораны на Елисейских полях, кабаре близлежащих кварталов, словом, все те известные места, где обретают ложную уверенность в себе.

Мегрэ подозревал, что в душе Флорантена нет мира. Роль шута была лишь фасадом, прикрывающим жалкую сущность.

Это был неудачник, типичный неудачник, и, что хуже всего, стареющий.

Жалость ли была причиной того, что Мегрэ не отдал распоряжения арестовать его? Или то, что против Флорантена накопилось такое множество улик, хотя он был далеко не глуп?

Ну, например, тот факт, что он обернул коробку из-под печенья со сбережениями Жозе в свежую газету. Разве не мог он найти другой тайник, помимо своей убогой конуры на бульваре Рошешуар, куда неминуемо нагрянула бы полиция.

Или те четверть часа, которые он провел в стенном шкафу после выстрела.

Не боялся ли он лицом к лицу столкнуться с убийцей?

Было так просто поднять по тревоге ближайший к месту преступления комиссариат. Так, например, поступил бы Мегрэ…

У него были все основания задержать Флорантена.

К тому же несколько недель назад появился некий молодой рыжеволосый герой, может быть претендовавший на место Флорантена возле Жозе, то есть лишавший его средств к существованию.

Постучав и не дожидаясь ответа, в кабинет вошел Жанвье и рухнул на стул.

— Наконец-то, шеф.

— Хромой?

— Да. Уж не знаю, сколько я просидел на телефоне, названивая повсюду, в том числе в Бордо.

В управлении железных дорог чуть не на коленях умолял тут же начать поиск среди постоянных клиентов. — Он закурил, вытянул ноги. — Надеюсь, мой хромой — тот самый. Не знаю, правильно ли я поступил, но я попросил его зайти к вам. Через четверть часа он будет здесь.

— Я предпочел бы сам навестить его.

— Он проживает в Бордо. В Париже у него снят номер в отеле «Скриб», в двух шагах от его конторы на улице Обера.

— Кто он?

— Если мои сведения верны, это важная шишка с набережной Шартрон, где находятся частные особняки самых родовитых семейств Бордо.

Торгует вином, в основном ведет дела с Германией и Скандинавскими странами.

— Ты его видел?

— Говорил с ним по телефону.

— Он был удивлен?

— Сперва он взял очень наглый тон и спросил, не шучу ли я. Когда я подтвердил, что действительно являюсь сотрудником уголовной полиции и вы хотели бы его видеть, он заявил, что ему нечего делать в полиции и что ищейкам лучше оставить его в покое, если они не хотят неприятностей себе на голову.