Весь Мегрэ. Том 3

За долгие годы работы ему приходилось получать сотни анонимных писем, и он сразу мог определить, какие из них представляют интерес.

В этом, несмотря на мелодраматичность и безусловные преувеличения, содержались серьезные обвинения и портрет виноторговца отличался изрядным сходством с оригиналом.

Кто его автор? Убийца? Или одна из многочисленных жертв Оскара Шабю? Возможно, это был человек, у которого он отбил жену, а потом по привычке бросил. А может быть, кто-нибудь из тех, кто пострадал от его беспощадности в делах.

Мегрэ невольно вспомнился незнакомец, приволакивающий ногу, тот, который ожидал его у входа в Уголовную полицию, а потом вдруг повернул в сторону площади Дофини.

Вид у него был далеко не процветающий. Вероятно, предыдущую ночь он спал, не раздеваясь. Однако на бродягу он не походил. В Париже живут тысячи людей, которых трудно причислить к какой-нибудь определенной социальной категории. Часть из них неизбежно опускается на дно, и если такие не кончают жизнь самоубийством, то становятся бездомными бродягами и влачат дни на парижских набережных.

Другие, стиснув зубы, цепляются за жизнь и порой выплывают на поверхность, в особенности если кто-нибудь протянет им руку помощи.

В глубине души Мегрэ был не прочь оказать этому человеку помощь. Автор письма не походил на безумца, несмотря на ненависть, которую питал к Шабю и которая, по-видимому, стала для него единственным смыслом существования.

Не он ли и убил виноторговца? Возможно. Мегрэ легко мог представить себе, как он поджидает Шабю в сумерках, сжимая холодную рукоятку пистолета.

Итак, он решился и выстрелил раз, два, три, четыре раза и, прихрамывая, направился к метро.

Потом, быть может, побрел на Большие бульвары или другой оживленный квартал и вошел в бистро, чтобы обогреться и в одиночестве отпраздновать только что одержанную победу.

Убийство Шабю не было для него неожиданным: он давно все обдумал, но долго колебался, вновь и вновь перебирая в памяти обиды, чтобы подхлестнуть себя.

И, наконец, враг уничтожен. Не исчез ли вдруг для преступника весь смысл его жизни? Об убитом говорят, как о незаурядной личности, как о человеке редких деловых качеств, но не упоминают ни о том, кто совершил убийство, ни о причинах, которые могли его к этому побудить.

И тогда он звонит Мегрэ. Потом пишет письмо, не сознавая, что сообщает достаточно для того, чтобы его можно было разыскать и арестовать.

Звонок возвестил о начале оперативки, и Мегрэ направился в кабинет шефа.

— По делу об убийстве на улице Фортюни ничего нового?

— Ничего определенного. Однако у меня появилась надежда.

— Вы думаете, будет скандал?

Мегрэ нахмурился. Ведь он ничего не рассказывал шефу относительно личности Шабю. Газеты тоже отмалчивались.