Весь Мегрэ. Том 3

Каким он кажется бесцветным и незначительным рядом с таким человеком, как ты!

Целую тебя бессчетное число раз.

Твоя Мег.»

— Подобных писем много, и все на один лад. Некоторые даже откровенно эротичны.

— От какого числа последнее?

— Пришло перед нашим отъездом на отдых.

— А где вы отдыхали?

— Как всегда, у себя в Канне. Оскару все же пришлось два-три раза ненадолго слетать в Париж. Вместе с нами отдыхали некоторые парижские друзья, но Кокассонов среди них не было. Мне помнится, у них есть домик в Бретани, в какой-то деревушке, излюбленной художниками.

— Вам не попадались другие письма, в которых у вашего мужа просят денег?

— Я прочитала далеко не все.

Есть, например, записка от Эстеллы Жапи, очень предприимчивой вдовы, с которой Оскар некоторое время встречался.

«Дорогой друг!

Посылаю вам счет, который мне трудно самой оплатить. В ожидании удовольствия вас увидеть.

Эстелла.»

— Счет приложен к письму?

— Я его не нашла и не знаю, за что он выписан и о какой сумме идет речь. Может быть, драгоценности? Или меховое манто? Эта дама была сегодня утром в церкви, но на кладбище не поехала.

— Полагаю, вы не позволите мне взять эти письма с собою? А я мог бы заняться ими в воскресенье дома.

— Очень неприятно отказывать вам, но мне не хотелось бы даже ненадолго отдавать эти документы. Приходите в любое время, хоть завтра. Вы сможете спокойно их прочесть. Тут есть письмо от архитектора Робера Труара, который пытался заинтересовать мужа постройкой роскошного жилого дома.

— Ему и раньше приходилось получать подобные предложения?

— Насколько мне известно, нет.

— А была у него связь с женой Труара?

— Ну, конечно! Как со всеми! Однако не думаю, чтобы ее муж об этом знал.

Смотрите, вот самое экстравагантное письмо. Шесть страниц неистовой эротики. Некая Ванда, которую я не знаю, не только испытывает потребность восстановить во всех деталях все, что они проделывали накануне, но с бредовым воображением предвкушает в подробностях то, что им предстоит во время будущего свидания. Похоже, она русская или полька. Оскару, должно быть, стоило большого труда от нее отделаться… А вот еще одно, от Мари-Франс, жены Анри Лежандра…

Она протянула Мегрэ голубоватый листок, на котором было написано синими чернилами:"

"«Мое противное сокровище!

Мне следовало бы тебя ненавидеть, и так оно будет, если ты в течение этой недели не попросишь у меня прощения.

Я многое о тебе узнала, не буду говорить от кого: этот человек — одна из твоих жертв. Правда, совсем не обязательно, чтобы ты всех помнил.

Короче говоря, несколько дней назад, когда ты был на каком-то коктейле, кто-то заговорил обо мне. И вот, я знаю, ты громко выпалил в присутствии по крайней мере пяти человек: — „Какая жалость, что у нее такая дряблая грудь“.