Весь Мегрэ. Том 3

На совещании следовало, конечно, добавить: «Поставьте еще двоих напротив моего дома, на бульваре Ришар-Ленуар».

Помешал ложный стыд. Ребята могли подумать, что он боится. Мегрэ встал из-за стола и подошел к окну. Дождя не было, но дул довольно сильный восточный ветер, после которого обычно наступает похолодание. Двое влюбленных шли под руку, останавливаясь через каждые десять шагов, чтобы поцеловаться.

Полицейские с пелеринами на плечах спокойно объезжали на велосипедах свой участок. На противоположной стороне бульвара большинство окон было освещено, и за каждой занавеской можно было различить силуэты людей, иногда целую семью, сидящую за столом.

— Телевизор смотреть будешь?

— Нет.

Мегрэ ничего не хотелось, он только ворчал под нос, как делал это всегда во время гриппа, когда было не по себе или когда расследование затягивалось.

Он отказался лечь раньше обычного и снова стал просматривать газету. Через полчаса он опять подошел к окну, ища глазами человека, которого ему так хотелось увидеть.

На тротуаре не было ни души. Только одинокое такси проехало вниз по бульвару.

— Думаешь, он опять придет?

— Кто его знает…

— У тебя такой вид, словно ты чего-то ждешь.

— Я всегда чего-нибудь ожидаю. Например, звонка Лапуэнта.

— Он дежурит?

— До утра. К нему стекаются все сведения.

— Думаешь, этот человек начинает терять самообладание?

— Напротив, он сохраняет удивительное хладнокровие. Должно быть, не отдает себе отчета, в каком положении находится. Всю жизнь его унижали. Долгие годы ему приходилось склонять голову, а тут он вдруг почувствовал себя в какой-то степени самостоятельным. Вся полиция поставлена на ноги, охотится за ним и никак не может поймать.

Это начинает походить на триумф. Он становится значительной фигурой.

— И станет еще значительнее, когда предстанет перед судом присяжных.

— Вот потому-то он и колеблется, не зная, как поступить — сдаться или продолжать играть с нами в кошки-мышки.

Мегрэ снова взялся за газету. Трубка не доставляла ему удовольствия, но он все же продолжал курить. Так сказать, из принципа. Он тоже не хотел сдаваться, не хотел поддаться гриппу, хотя веки у него покраснели и в висках ломило.

В половине шестого Мегрэ еще раз подошел к окну.

На противоположном тротуаре стоял тот самый человек. Подняв голову, он не спускал глаз с квартиры комиссара…

Госпожа Мегрэ, сидевшая у стола, раскрыла рот, собираясь задать вопрос. Взгляд ее упал на широкую спину мужа, которая от неподвижности и напряжения казалась еще шире. В этой внезапной неподвижности было что-то таинственное, даже торжественное.

Мегрэ смотрел на незнакомца, не решаясь шелохнуться, словно боялся его спугнуть, а тот, в свою очередь, смотрел на комиссара.