Весь Мегрэ. Том 3

— Плакала?

— Нет. Немного постояла неподвижно, глядя на него. Спросила меня, когда сможет заняться организацией похорон, я посоветовал ей обратиться к вам. Доктору Лагодинеку тело больше не нужно. Он вытянул из него все, что мог.

— Благодарю вас. Очевидно, сегодня к вам зайдет также и молодая женщина. Это дочь…

— Я буду в ее распоряжении…

Мегрэ открыл дверь в кабинет инспекторов и окликнул Торранса.

— Ничего нового?

— Как вы и велели, шесть человек обходят район улиц Лепик и Коленкур, опрашивая посетителей баров и кафе, а также простых прохожих пожилого возраста, которые могли знать Вивьена до его исчезновения…

Не было никаких доказательств, что он стал клошаром на следующий же день после ухода из дома и мастерской.

Не имея возможности прочесать всю Францию, Мегрэ уцепился за Монмартр, сам толком не зная почему.

Чуть позднее он позвонил мадам Вивьен, чей номер нашел в телефонной книге. Она уже вернулась домой и ответила на звонок как человек, всегда ждущий плохих новостей и постоянно к ним готовый.

— Алло… Кто у аппарата?.

— Мегрэ… Мне стало известно, что вы ходили на опознание тела… Это действительно ваш муж?

Она сухо проронила «да».

— Он сильно изменился за двадцать лет?

— Как и любой другой изменился бы.

— Я только что от следователя. Упомянул о похоронах. Он разрешил выдать вам тело, чтобы всем занимались вы. Также он согласен, чтобы прессу не информировали, насколько это возможно.

— Спасибо.

— Полагаю, вы не хотите привозить тело на улицу Коленкур?

— Разумеется.

— Когда вы собираетесь его хоронить?

— Послезавтра. Я ждала известий от вас, чтобы вызвать агента похоронного бюро.

— У вас есть участок на каком-нибудь парижском кладбище?

— Нет. Мои родители были людьми небогатыми.

— В таком случае погребение, по всей вероятности, пройдет на кладбище Иври.

— Там уже лежит моя мать.

— Вы не связывались с дочерью?

— Пока нет.

— Я попрошу вас сообщить мне точный час похорон…

— Собираетесь прийти?

В этом вопросе не было ни малейшего намека на любезность.

— Не бойтесь. Вы меня не заметите…

— Если только за вами не увяжутся журналисты.

— Я сделаю так, чтобы этого не случилось.

— Я ведь не смогу вам помешать, верно?

Ее голос был горьким. Горьким вот уже двадцать лет.

Или таков ее характер? Была ли она такой в те времена, когда жила с мужем?

Мегрэ задавал себе все возможные и вообразимые вопросы, включая те, что могли бы. показаться смехотворно-нелепыми. Он безуспешно пытался реконструировать у себя в голове личность Марселя Вивьена, самого одинокого из одиноких.

Большинство людей, какими бы сильными они ни были, нуждаются в человеческом общении. Он — нет.