Весь Мегрэ. Том 3

— Комиссар Пьедбёф был прекрасным офицером полиции, однако он не старался выяснить истину во что бы то ни стало. Кстати, родинка у Нины Лассав была на левой щеке?

— Это ловушка?

— Нет, что вы. Дело, которое вел мой коллега, достаточно четко доказывает, что вы были любовником этой женщины.

— Консьержка умерла.

— Но ее показания остались. У меня здесь есть протокол очной ставки между вами и ней. Вы с вызовом спросили: «Как вы узнали мою фамилию?» Были убеждены, что она не ответит. А вот что она сказала: «Однажды днем я сидела в своей комнате вместе с подругой, которая иногда заходит ко мне попить чаю.

Могу дать вам ее имя и адрес. В какой-то момент этот человек (она указала на вас) прошел под аркой, и мы четко рассмотрели его лицо через стеклянную дверь. Подруга удивилась: „Надо же! Мой маляр… Этот парень красил мою кухню и клеил обои в столовой. Его зовут Луи Маоссье, он работал в фирме, находящейся на бульваре Батиньоль…“» Эта подруга, Люсиль Госсе, была допрошена и подтвердила факт данного разговора. Кстати, именно благодаря ей вас нашли так быстро. В тот день, когда около шестнадцати часов Нину задушили, вы работали на улице Баллю, в квартире вдовы Госсе. Та вышла за покупками, а вы бросились к Нине…

Маоссье смотрел на него, хмуря брови. Создавалось впечатление, будто что-то ускользает от него и он пытается это понять.

— Я мог бы зачитать вам показания консьержки. Почтальон принес срочное письмо жильцу с четвертого этажа, и она поднялась отдать его. А когда спускалась по лестнице, столкнулась с вами. Вы поднимались к Нине. Вы по-прежнему отрицаете это?

Ответа он не получил. По мере того как Мегрэ говорил, Луи Маоссье успокаивался, однако оставался напряженным.

— Вы оба были без ума от нее. Уж не знаю, каким образом она внушала такие сильные страсти. Ради нее Марсель Вивьен бросил жену и ребенка. А она даже не хотела жить с ним под одной крышей. Она ни разу не провела с ним ночь целиком. С вами, впрочем, тоже. Не знаю, были ли это остатки хорошего воспитания…

Мегрэ говорил немного глухим голосом, время от времени переворачивая листки лежащего перед ним дела."

"— Возвращаясь ко дню убийства Нины. У Марселя Вивьена, конечно, имелось алиби, но в нем были прорехи…

Маоссье посмотрел на комиссара внимательнее.

— Сегодня утром я нашел на полях дела написанную от руки заметку моего коллеги Пьедбёфа. Читаю: «Приходил старый завсегдатай бистро на бульваре Ла-Шапель, он был пьян. Имя: Артюр Жильсон, по прозвищу Деревянная Нога (одна нога у него не сгибается, и он ходит как будто на протезе). Он утверждает, что в тот день Марсель Вивьен вошел в бистро около половины четвертого и выпил две порции коньяку, одну за другой. Это было тем удивительнее, что обычно краснодеревщик пил только кофе.