Весь Мегрэ. Том 3

— К какому же выводу вы пришли?

— Перед тем как сестра принесла поднос, муж отправился на кухню. Дженни, возможно, станет это отрицать, но это правда.

— Зачем он туда ходил?

— Якобы посмотреть, не там ли оставил очки. Он их надевает для чтения и для того, чтобы настраивать приемник. Из комнаты слышно все, что говорится на кухне. Он не разговаривал с сестрой, вернулся почти сразу и нашел очки возле игрушечного поезда.

— Из-за этого его захода на кухню вы и переставили чашки?

— Возможно, но не обязательно. Я же вам сказала: я часто это делаю.

— Из боязни, что он вас отравит?

Она посмотрела на комиссара и не ответила.

— Что было потом?

— Ничего отличающего вчерашний вечер от прочих. Сестра выпила свой отвар и вернулась на кухню. Ксавье послушал передачу по радио, ремонтируя мотор поезда, который предназначается уж не знаю кому.

— А вы читали?

— Час или два. Около десяти часов я поднялась в спальню.

— Первой?

— Да.

— Что в этот момент делала ваша сестра?

— Расстилала постель моему мужу.

— Вы часто оставляли их наедине?

— А почему нет? Что бы это изменило?

— Вы думаете, они пользовались этим, чтобы целоваться?

— Мне безразлично.

— У вас были основания полагать, что ваш муж был любовником вашей сестры?

— Не знаю, были ли они любовниками. Сомневаюсь. Он вел себя с ней как влюбленный семнадцатилетний мальчишка.

— Почему вы только что сказали «сомневаюсь»? — спросил Мегрэ.

Она ответила на его вопрос своим:

— Как, по-вашему, почему у нас нет детей?

— Потому что вы их не хотели.

— Это он вам сказал, не так ли? Возможно, коллегам он рассказывал то же самое. Мужчина не любит признаваться в том, что он практически импотент.

— Это случай вашего мужа?

Жизель устало кивнула в знак согласия.

"— Видите ли, господин комиссар, существует множество вещей, о которых вы не знаете. Ксавье изложил вам свою версию нашей с ним жизни. Придя к вам, я не стала вдаваться в подробности. Этой ночью произошли события, которых я не понимаю, и знаю, что, когда расскажу о них вам, вы мне не поверите.

Мегрэ не подталкивал ее к признаниям. Напротив, предоставлял время сказать и тщательно взвесить свои слова.

— Я слышала слова врача. Он сказал, что Ксавье отравили. Возможно, это правда. Меня тоже отравили.

Комиссар невольно вздрогнул и испытующе посмотрел на нее:

— Вас отравили?

В памяти всплыла одна деталь, побуждавшая поверить ей: засохшие пятнышки на унитазе и кафеле.

— Я проснулась в середине ночи от жуткой боли в животе. Когда встала, то с удивлением почувствовала, что ноги стали ватными, сознание мутилось. Я бросилась в ванную и засунула два пальца в рот, чтобы вызвать рвоту. Простите за столь неприятные детали. У меня внутри все горело, а во рту возник привкус, который я узнаю из тысячи.