Весь Мегрэ. Том 3

Ведь с тех пор прошло пятнадцать лет. Тогда я был молод и только теперь отдаю себе в этом отчет. Теперь мне кажется, что жизнь тогда была другая, что все казалось гораздо проще, чем сейчас. Зарабатывал я мало. Жил в меблированных комнатах около площади Терн и обедал в дешевом ресторанчике, где стандартные цены, а то и просто довольствовался булочками… На одежду я тратил больше, чем на еду.

Привычка хорошо одеваться сохранилась у него до сих пор.

На нем был костюм, сшитый одним из лучших парижских портных, рубашка с его вензелем была сделана на заказ, так же как и башмаки.

— Кристина жила в ином, совсем незнакомом для меня мире… Этот мир меня ослепил… Я все еще оставался провинциалом, сыном бедного учителя… В Монпелье я общался со студентами, которые были не богаче меня…

— Она познакомила вас со своими друзьями и подругами?

— Не скоро… Была какая-то сторона в наших отношениях, которую я осознал лишь позднее.

— Что вы имеете в виду?

— Часто рассказывают о деловых людях, промышленниках или финансистах, которые заводят интрижку с продавщицей или манекенщицей. У нас получилось наоборот. Кристина назначала свидание бедному, неопытному помощнику фармацевта… Ей хотелось знать, где я живу, хотелось увидеть мою комнату в дешевом меблированном отеле, где стены на лестнице облицованы фаянсовыми плитками, а через перегородки все слышно из соседних комнат.

Голос Жоссе стал глуше. Теперь в нем чувствовалась тоска и даже злоба.

— Сначала я тоже думал, что это интрижка, которая долго не продлится.

— Вы влюбились?

— Не сразу.

— Ревновали?"

"— С этого-то все и началось. Кристина рассказывала мне о своих друзьях и даже любовниках. Ее забавляло посвящать меня в различные подробности… Сначала я молчал. Потом как-то, в припадке ревности, обозвал разными бранными словами и даже ударил… Я был убежден, что она надо мной смеется и, встав с моей железной койки, пойдет рассказывать другим о том, какой я неловкий и наивный… Много раз мы из-за этого ссорились… Однажды не виделись целый месяц…

— Это она делала попытки к примирению?

— Или она, или я. Один из нас всегда приходил просить прощения… Ведь мы действительно любили друг друга, господин комиссар.

— Кто первый заговорил о браке?

— Теперь не помню. Честно говоря, на этот вопрос ответить невозможно. Дошло до того, что мы стали нарочно мучить друг друга. Кристина, хвативши лишнего, могла в три часа ночи стучаться в дверь моей комнаты. Если я, дуясь на нее за что-нибудь, не сразу ей отворял, разбуженные соседи начинали скандалить… Сколько раз меня вообще грозились выбросить за дверь… В аптеке тоже были неприятности.