Весь Мегрэ. Том 3

Меня упрекают за то, что я всегда сам отправляюсь на место преступления, вместо того, чтобы послать туда кого-нибудь из моих инспекторов. А по-моему, это чудо, что за мной остается такое право. Следователь, которому я передаю дело, практически уже не пользуется этим правом и видит людей, оторванных от их личной жизни, только в казенной обстановке своего кабинета. Перед ним проходят уже не люди, а какие-то схемы. Время у следователя тоже ограничено. Какой правды он может доискаться, когда его подгоняют пресса, общественное мнение, когда его инициативе мешает уймища всяких правил, когда его захлестывают административные формальности, отнимающие у него большую часть времени.

Если из его кабинета выходят уже обезличенные люди, то что же остается суду присяжных и чем могут руководствоваться сами заседатели, которым доверено решать судьбу одного или нескольких им подобных? Теперь речь уже идет не о месяцах или неделях, а только о каких-нибудь считанных днях. Число свидетелей сводится к минимуму, равно как и вопросы, которые им задаются. Они вызываются в суд, чтобы повторить digest[19], как принято сейчас говорить, краткое изложение того, что было сказано на допросе. Дело изображается всего несколькими штрихами, а персонажи превращаются в эскизы, если не в карикатуры.

…Разве у самого Мегрэ не было такого впечатления сегодня утром, когда он давал показания? Скоро в газетах появится сообщение, что комиссар говорил долго, и, возможно, у многих это вызовет удивление. Ведь будь на месте Ксавье Бернери другой председатель, он дал бы Мегрэ не больше нескольких минут, а тут ему удалось проговорить около часа.

Комиссар изо всех сил старался быть точным, старался передать хоть малую часть тех ощущений, которые пережил сам.

Мегрэ пробежал глазами отпечатанное меню и протянул его Жанвье.

— Мне закажи телячьи мозги.

В баре расположилась группа инспекторов, а в ресторане беседовали два адвоката.

— Ты знаешь, что мы с женой купили дом?

— В деревне?

Он дал себе зарок не говорить о покупке дома и совсем не потому, что делал из этого тайну. Мешало чувство стыда оттого, что эту покупку невольно могут сопоставить с его выходом в отставку, которая была уже не за горами.

— В Мэн-сюр-Луар?

— Да… Очень похож на дом священника…

Через два года для Мегрэ уже не будет существовать суда присяжных, разве что на третьих страницах газет.

На них он будет читать показания своего преемника, нового комиссара…

Кстати, кто же его заменит? Он не знал. Может быть, об этом в верхах уже и поговаривали. Конечно, не при нем.

— Да, какой вид у этих мальчишек?

Жанвье пожал плечами:

— Какой бывает у всех у них в таких случаях.

Сквозь оконное стекло Мегрэ видел потоки дождя, серый парапет Сены.