Весь Мегрэ. Том 3

— Многие это предвидели, и все же приговор произвел впечатление, как бомба… Все встали… Мать малышки, опять вернувшаяся на себе место, упала в обморок, и ее чуть не затоптали…

— А Меран?

— Он, казалось, ничего не понял. Дал себя увести, даже хорошенько не сознавая, что же произошло. Журналисты, которым удалось к нему пробраться, так ничего и не добились. Тогда они снова кинулись к его жене, сидевшей рядом со своим телохранителем — адвокатом Ламбленом. Сразу после приговора она побежала к Мерану, словно хотела броситься к нему на шею, но он уже уходил.

— Где она сейчас?

— Ламблен увел ее в какой-то кабинет, возле раздевалки адвокатов.

Было уже половина седьмого. Служащие уголовной полиции расходились. В кабинетах гасли лампы.

— Я пошел обедать домой! — сказал комиссар.

— А мне что делать?

— Сходи пообедай и ложись спать.

— Вы думаете, может что-нибудь случиться?

Комиссар, открывавший шкаф, чтобы достать пальто и шляпу, только пожал плечами.

— Ты хорошо помнишь, как проходил обыск?

— Очень хорошо.

— Ты уверен, что в квартире не было оружия?

— Уверен. Я даже убежден, что Меран никогда его и в руках не держал.

— До завтра, голубчик!

— До завтра, патрон!

Мегрэ сел в автобус, потом, сгорбившись и подняв воротник, прошел по бульвару Ришар-Ленуар. Когда он поднялся до площадки своего этажа, дверь открылась, обозначив яркий прямоугольник света, и потянуло запахом из кухни.

— Доволен? — спросила мужа мадам Мегрэ.

— Чем?

— Тем, что его оправдали?

— А ты откуда знаешь?

— Только что передали по радио.

— А еще что сказали?

— Что жена ожидала его у входа и они вместе поехали на такси домой.

Комиссар вновь погрузился в привычный семейный мир, сунул ноги в шлепанцы.

— Есть очень хочешь?

— Не знаю… А что у тебя на обед?

Он думал о другой квартире, на бульваре Шаронн, где сейчас находилась другая супружеская пара. У них, наверное, и обед не приготовлен. Разве что в холодильнике ветчина или сыр.

На улице двое инспекторов шагают взад и вперед под дождем, если только не спрятались где-нибудь в подъезде.

Что там происходит? Что сказал Гастон Меран жене после семи месяцев, проведенных в заключении? Как он смотрел на нее? Пыталась ли она поцеловать его, взять за руку? Клялась ли, что все, что было сказано на ее счет, — неправда?

А может быть, просила прощения, уверяла, что любит только его?

Пойдет ли он завтра к себе в магазин и в окантовочную мастерскую в глубине двора?

Мегрэ ел машинально, а жена понимала, что сейчас не время его расспрашивать.

Зазвонил телефон.

— Алло!.. Да… Это я… Кто?.. Ваше?.. Жюсье тоже с вами?

— Я звоню вам из ближайшего бистро, чтобы отчитаться.