Весь Мегрэ. Том 3

От прошедших в последние дни дождей вода приобрела желтоватый оттенок, и в некоторых местах образовались большие водовороты.

— Я попросил хозяйку сообщить в полицию и побежал…

— Вы были вооружены?

— Нет.

Лапуэнт необдуманно добавил:

— Опасности-то не было.

Полицейские, так же как и сотрудники оперативной бригады, его не поняли. Даже если они читали в газетах судебный отчет о процессе, то не были в курсе всех подробностей дела.

— Меран не пытался бежать. Он оставался на том же месте, где стоял, и смотрел, как тело исчезло под водой, потом выплыло два или три раза, прежде чем затонуть.

Когда я подошел к нему, он бросил пистолет. Я его не поднял. Пистолет лежит в грязи на обочине, возле сухой ветки.

— Он ничего не сказал?

— Только одно слово: конец!

Для Гастона Мерана это в самом деле был конец, отказ от дальнейшего сопротивления. Все его тело обмякло, лицо отекло от усталости.

Он не торжествовал, не испытывал потребности объясниться или оправдать себя. Дело касалось только его. Он считал, что совершил то, что должен был совершить.

Обрел бы он иначе душевный покой? Обретет ли его отныне?

Представители прокуратуры из Мелена не замедлили прибыть на место происшествия.

На пороге дома помешанная по-прежнему качала головой. Никогда она не видела у себя столько людей.

— Возможно, — сказал Мегрэ своим коллегам, — что при обыске в лачуге вы кое-что найдете.

Он мог бы остаться с ними, присутствовать при обыске…

— Господа, — добавил комиссар, — я пришлю вам все необходимые для дознания документы.

Не ему отвозить Мерана в Париж, так как Меран теперь не подлежал ведению ни полиции на набережной Орфевр, ни прокуратуры Сены.

В другом Дворце правосудия, на этот раз в Мелене, он вторично предстанет перед судом присяжных.

Мегрэ поочередно обратился к Жанвье и Лапуэнту:

— Едем, ребятки?

Он пожал руки окружающим, но перед тем, как уйти, последний взгляд бросил на мужа Жинетты.

Как видно, от усталости Меран снова прислонился к дереву и тоскливо смотрел на уходящего комиссара.

Глава восьмая

На обратном пути они почти не разговаривали. Несколько раз Лапуэнт открывал рот, но молчание Мегрэ было таким намеренным, таким настойчивым, что он не решался ничего сказать.

Жанвье вел машину, и постепенно у него крепла уверенность, что он во всем разобрался.

Произойди это на несколько километров ближе к Парижу, Мерана везли бы они.

— Пожалуй, так оно лучше, — пробормотал Жанвье, словно говорил сам с собой.

Мегрэ отмолчался.

А в самом деле, на что намекал Жанвье?

Втроем они поднялись по лестнице уголовной полиции и расстались в коридоре. Лапуэнт и Жанвье вошли в комнату инспекторов, Мегрэ — в свой кабинет, где он повесил в шкаф пальто и шляпу.