Весь Мегрэ. Том 3

Рот его тоже одряб, и слова звучали нечленораздельно. Но, во всяком случае, из него не нужно было клещами вытягивать сведения: что-что, а поболтать он любил.

— Представьте себе: мы с Сент-Илером познакомились в Станисла… Когда же это было?.. Погодите-ка… Мне семьдесят семь… Значит, прошло семьдесят лет с тех пор, как мы вместе учились в классе риторики… Его прочили в дипломаты… Я же мечтал стать кавалерийским офицером… В те времена была еще кавалерия… Конники не пересели на мотоциклы… Но знаете ли вы, что за всю жизнь мне так и не довелось поездить верхом?.

. А все потому, что я был единственный сын и должен был унаследовать дело отца…

Мегрэ даже не стал спрашивать, жил ли его отец в этом же самом доме.

— Сент-Илер еще в коллеже любил пожить, был бонвиваном — но, знаете, бонвиваном весьма редкого свойства: утонченным до кончиков ногтей…

— Полагаю, он оставил завещание у вас?

— Его племянник, маленький Мазерон, только что спрашивал меня об этом. Я уверил его…

— Племянник наследует все имущество?

— Нет, не все.

Это завещание я знаю наизусть: сам его заверял.

— Давно?

— Последнее — лет десять тому назад.

— Предыдущие завещания чем-то от него отличались?

— Только в деталях. Я не смог показать документ племяннику, потому что он должен быть обнародован в присутствии всех заинтересованных лиц.

— И кто же эти лица?

— В общих чертах картина следующая: Ален Мазерон получает недвижимость на улице Сен-Доминик и большую часть состояния, которое, впрочем, не столь уж значительно. Жакетте Ларрье, экономке, завещана пожизненная рента, которая обеспечит ей безбедную старость.

Что же до мебели, безделушек, картин, личных вещей, то Сент-Илер завещал их старинной приятельнице…

— Изабель де В.

— Вижу, вы в курсе.

— Вы знакомы с ней?

— Довольно близко. Еще лучше я знал ее мужа: он был в числе моих клиентов.

Не удивительно ли, что оба они избрали одного и того же нотариуса?

— Они не боялись, что могут столкнуться лицом к лицу в вашей конторе?

— До этого так ни разу и не дошло. Вероятно, они об этом даже не думали, да и сомневаюсь, чтобы это смутило их.

Видите ли, даже если они и не стали друзьями, то не могли не уважать друг друга: оба были людьми чести, а кроме того, обладали отменным вкусом…

Даже слова эти, казалось, принадлежали прошлому!

В самом деле, давненько Мегрэ не доводилось слышать такое определение: человек чести.

А старый нотариус, погрузившись в кресло, тихо смеялся какой-то внезапно мелькнувшей мысли.

— Отменным вкусом, да! — повторил он лукаво.