Весь Мегрэ. Том 3

— Ваше молчание ничего вам не даст, но если вы признаете свою вину, то сможете растрогать присяжных. Почему бы не начать прямо сейчас?

Есть такая детская игра: не открывать рта, что бы ни говорил и ни делал партнер, а особенно — не смеяться.

Жакетта не открывала рта и не смеялась. Мегрэ беспрерывно сновал по комнате, а она по-прежнему следила за ним глазами, ни разу не вздрогнув и не возмутившись, словно его слова не имели к ней ни малейшего отношения.

— Граф был единственным мужчиной в вашей жизни.

Все без толку. Он пытался нащупать хоть какую-то слабинку — но тщетно.

Постучали в дверь. Рассыльный из пивной «У дофины» поставил поднос на письменный стол комиссара.

— Подкрепитесь немного, это вам не повредит. Судя по тому, как идут дела, мы еще не скоро кончим.

Он протянул старухе сандвич с ветчиной. Рассыльный ушел. Она приподняла верхний ломоть хлеба и — о чудо! — наконец открыла рот.

— Вот уже больше пятнадцати лет, как я не ем мяса.

Старикам оно не нужно.

— Может быть, тогда с сыром?

— Все равно: я не голодна.

Мегрэ вновь зашел к инспекторам:

— Пусть кто-нибудь позвонит в пивную и попросит принести бутерброды с сыром.

Сам он ел словно назло всему на свете, трубка в одной руке, сандвич — в другой, и время от времени прерывался, чтобы отхлебнуть пива. Жанвье отложил бесполезный карандаш и тоже принялся за еду.

— Может быть, вы хотите поговорить со мной наедине?

Она лишь пожала плечами.

— С настоящего момента вы имеете право на присутствие адвоката по вашему выбору. Я готов немедленно пригласить любого, кого вы мне укажете. У вас есть знакомый адвокат?

— Нет.

— Хотите, я дам вам список?

— Это ни к чему.

— Вы предпочитаете адвоката по назначению?

— Зачем он мне нужен?

Все же они продвинулись вперед: старуха разомкнула губы.

— Вы признаетесь в убийстве вашего хозяина?

— Мне нечего сказать.

— Иными словами, вы поклялись молчать, что бы ни случилось?

Снова выматывающее молчание. Табачный дым клубился в кабинете, озаренном косыми лучами солнца.

Пахло ветчиной, пивом и кофе.

— Хотите чашечку кофе?

— Я пью кофе только по утрам, и то с молоком.

— Чего вам принести попить?

— Ничего.

— Вы собираетесь объявить голодовку?

Зря он это сказал: старуха едва сдержала улыбку, — возможно, мысль пришлась ей по вкусу.

В этом же самом кабинете, в таких же обстоятельствах Мегрэ повидал на своем веку самых разных подозреваемых, и несгибаемых, и слабых: одни плакали, другие все больше и больше бледнели, третьи вели себя вызывающе и насмехались над ним.

Но впервые он видел, чтобы кто-нибудь, сидя на этом стуле, проявлял такое безразличие и спокойное упрямство.

— Вы так и не хотите ничего сказать?

— Пока не хочу.

— Когда же вы собираетесь заговорить?

— Пока не знаю.

— Вы чего-то ждете?

Молчание.