Весь Мегрэ. Том 3

— Я тотчас же возвращаюсь туда… Они могут появиться с минуты на минуту…

— Где ты сейчас?

— В комиссариате на улице Фезанди. Вы приедете? Сейчас?

Мегрэ с минуту колебался, все еще не в силах расстаться с теплой постелью.

— Посмотрю.

— Не понял?

— Еще не знаю. Посмотрю.

Он чувствовал себя униженным, разъяренным — и не в первый раз. Так происходит уже полгода. Бедняга Фумель в этом нисколько не виноват.

Госпожа Мегрэ, стоя в дверях, уже напоминала ему:

— Оденься потеплее!

На стеклах, после того как раздвинули занавески, появились цветы из инея. Вокруг фонарей возникли ореолы, которые появляются лишь при очень низкой температуре.

На бульваре Ришар-Ленуар царила полная тишина, не было ни души, только в одном-единственном окне, в доме напротив, может быть в комнате больного, светилась лампа.

Теперь им хорошо придется поломать голову, прежде чем… «Им» — это тем лицам из прокуратуры, из министерства внутренних дел, сторонников новой концепции, обладателям дипломов известных университетов… Они решили реорганизовать весь мир по образу своих прозаических идей. Для них полиция — только лишь орудие, служащее Справедливости с большой буквы.

Они считают, что по отношению к полиции следует придерживаться принципа: не спускать с нее глаз, не слишком доверять, ограничивать поле деятельности, отводить вспомогательную роль — и на этом конец!

Фумель принадлежит к еще старой гвардии, так же, как и Жанвье, как Люка, как человек двадцать старых работников Мегрэ, — все остальные приспособились к новым инструкциям и не думают ни о чем, кроме экзаменов, которые обеспечат им быстрое продвижение по службе.

Бедный Фумель! Он никогда не получит повышения. Справиться с самыми простыми правилами орфографии, не говоря уже о том, чтобы отредактировать рапорт, — выше его сил.

Прокурор требует, чтобы его уведомляли первым: он первым должен быть на месте преступления, а вместе с ним прибудет судебный следователь — оба полусонные, и оба эти господина будут высказываться с таким апломбом, как будто всю жизнь не делали ничего иного, как отыскивали трупы в совершенно неожиданных местах, а преступный мир знали, как собственный карман.

Полиция же… Ну что ж, полиция пусть исполняет приказания: сделать то и то… Задержать того-то и того-то… Привести его в мой кабинет… А прежде всего не задавать никаких вопросов… Только те, что требуются по уставу!

Да, ничего более важного, чем устав, предписания… А этих предписаний столько! В официальных документах они часто противоречат одно другому, так что эти господа сами в них путаются и живут в постоянном страхе, чтобы не совершить какой-либо ошибки, которая позднее, во время судебного разбирательства, будет обнаружена защитником обвиняемых.

Мегрэ одевался, все еще злой и надутый.