Весь Мегрэ. Том 3

Мегрэ был уверен, что там нет такого порядка, как в квартире Жосленов, что жизнь не столь размеренна, что едят здесь не по часам, и в этом отражается и характер самого Фабра, и неаккуратность, а может быть, даже и неумелость его жены.

Она была балованным ребенком. Мать и сейчас почти ежедневно приезжала к ней, сидела с детьми, водила старшего на прогулку. Наверное, мадам Жослен пыталась внести какой-то порядок в это безалаберное, на ее взгляд, существование.

Интересно, понимали ли женщины, сидевшие сейчас за столом, что, по логике вещей, единственным подозреваемым был пока Поль Фабр? По данным расследования, он был последним, кто видел Жослена.

Разумеется, он не мог вызвать сам себя по телефону на улицу Жюли, но в больнице, где он работал, было достаточно преданных ему людей, которые могли бы оказать ему эту услугу. Он знал, где лежит пистолет.

К тому же у него была причина совершить убийство.

Безусловно, не из-за денег. Если бы тесть не настоял, он ни за что на свете не обзавелся бы частной практикой и все свое время уделял бы больнице, где чувствовал себя на своем месте.

Ну а Вероника? Не начала ли она жалеть, что вышла замуж за человека, которого окружающие называли святым? Может быть, ей хотелось жить по-другому? Может быть, эти настроения стали заметны?

После смерти Жослена, вероятно, дочь с мужем получат свою долю наследства.

Мегрэ пытался представить себе сцену: мужчины молча, с сосредоточенным видом сидят за шахматной доской, как все шахматисты. В какой-то момент доктор встает и идет к комоду, где в одном из ящиков лежит пистолет.

Мегрэ покачал головой: нет, не так. Он не мог вообразить себе, как Фабр, держа палец на спусковом крючке, целится в тестя.

А может быть, возник какой-то спор, перешедший в ссору, и оба потеряли контроль над собой?

Вообразить можно что угодно, а вот поверить... Это совсем не соответствовало характеру ни того, ни другого.

А если здесь замешан таинственный посетитель, о котором упоминала консьержка, тот, что, проходя, назвал фамилию Ареско?

— Мне звонила Франсин Пардон, — вдруг сказала мадам Мегрэ, может быть, нарочно, чтобы отвлечь мужа от его мыслей.

Какое-то время Мегрэ смотрел на нее, даже не понимая, о чем идет речь.

— Они в понедельник вернулись из Италии. Помнишь, как они радовались, что поедут в отпуск вдвоем?

Впервые за двадцать лет чета Пардонов отправлялась в отпуск вдвоем. Они поехали на машине, собираясь сначала остановиться во Флоренции, потом в Риме, в Неаполе, а на обратном пути в Венеции и в Милане.

— Они спрашивают, будем ли мы у них ужинать в среду?

— А почему бы и нет?

Ведь это уже вошло в привычку. Обычно супруги Мегрэ ужинали у них в первую среду месяца, но из-за отпуска все немного сместилось.