Весь Мегрэ. Том 3

— Вы полагаете, что он в самом деле хотел убить жену?

— Уверен, эта мысль постоянно вертелась у него в голове, особенно, когда он бывал сильно пьян…

— А вас он собирался убить?

— Да, я думаю…

— А дочь?

— Изабеллу он и пальцем бы не тронул… А впрочем! Кто знает? Он был так зол, что будь его воля, взорвал бы весь дом…

Мегрэ со вздохом поднялся, неуверенным шагом приблизился к окну.

— А у вас не мелькала в голове такая же мысль?

— Убить Рене?

— Не ее, а его!

— Тогда мы быстрее бы от него избавились. Но подумайте сами, если бы я этого хотел, то не ждал бы два года… Вы представляете себе, что это были за годы с этим человеком, который постоянно путался у нас под ногами?

— А для него?

— Ему давно нужно было уйти из дома… Когда женщина вас разлюбила и полюбила другого и открыто вам заявляет об этом, то вы, разумеется, знаете, что вам остается делать…

Пру тоже поднялся со стула.

Он окончательно вышел из себя, голос его стал резким:

— Вместо этого он продолжал отравлять нам жизнь. Да еще вы приходите в дом, задаете вопросы Рене, приглашаете к себе в кабинет рабочих, и вот уже более часа вынуждаете меня говорить, не знаю чего… У вас есть еще вопросы?.

. Разве я арестован?.. Мне можно уйти?..

— Да, вы свободны…

— Тогда я вас приветствую…

Выходя из кабинета, он громко хлопнул дверью.

Глава 7

В этот вечер никто не мешал Мегрэ смотреть телевизионную передачу. В домашних тапочках, сидя в теплой комнате рядом с женой, он удобно расположился перед экраном. Однако в глубине души комиссар предпочел бы заменить Жанвье и Лапуэнта, которые в хорошо знакомом ему квартале, на Монмартре, обходили сейчас все питейные заведения в поисках следов Планшона.

Каждый из инспекторов следовал своим определенным маршрутом, заглядывая в старые и современного вида кафе и бары, освещенные желтоватыми лампами или неоновыми вывесками, и ощущая запахи пива и кальвадоса[28].

Разумеется, Мегрэ был горд тем, что дослужился до звания дивизионного комиссара и занимал пост начальника бригады уголовной полиции. И все же он испытывал нечто вроде ностальгии по тем временам, когда, будучи рядовым инспектором, он мерз зимними вечерами на улице, посещал комнаты консьержек с их специфическими запахами, обходил злачные места в поисках хоть незначительных улик.

Разве не упрекали его высокие начальники за то, что он слишком часто покидал свой рабочий кабинет и самолично уподоблялся ищейке? Как им можно было объяснить, особенно этим важным господам из прокуратуры, что ему было просто необходимо увидеть и разнюхать все самому, проникнуться атмосферой ведущегося расследования?

Словно по иронии, на экране шла одна из трагедий Корнеля.