Весь Мегрэ. Том 3

Мегрэ осознал, что ничего путного он от бомжа не добьется, и как только появившаяся старшая медсестра напомнила, что они уже достаточно долго находятся у постели больного, не стал больше настаивать.

В коридоре речник вызывающе вздернул голову.

— Далеко же вы продвинулись, не так ли?

Он был прав. Фламандец выиграл эту схватку.

— Я ведь тоже, — с торжеством провозгласил он, — могу насочинять всякого…

Мегрэ не сумел на сей раз сдержаться и прошипел сквозь зубы:

— Заткнись!

Пока Жеф в сопровождении Торранса ожидал на набережной Орфевр, Мегрэ почти два часа провел в кабинете следователя Данцигера.

Тот позвонил заместителю прокурора Паррэну, попросив того присоединиться к ним, к комиссар доложил им обоим все свои соображения по делу Келлера с начала до конца в малейших подробностях.

Следовательно делал карандашом пометки, и когда тот закончил, тяжко вздохнул:

— Короче, у нас нет ни единой улики против Ван Хутте.

— Верно, доказательств нет.

— За исключением несовпадений во времени.

Но хороший адвокат от этого аргумента не оставит камня на камне.

— Знаю.

— Есть ли у вас хоть какая-нибудь надежда добиться признания?

— Никакой, — вынужден был признать комиссар.

— Клошар будет продолжать играть в молчанку?

— Убежден в этом.

— Как вы считаете, почему он выбрал такую линию поведения?

Объяснить это было трудно, особенно людям, никогда не сталкивавшимся с мирком тех, кто ночует под мостами.

— Да, что у него за причины такие? — вмешался и заместитель прокурора.

 — В общем-то он чуть не приказал долго жить… По-моему, ему следовало бы…

Но это было, конечно, мнение магистрата, то есть человека, живущего в апартаментах где-то в районе Пасси[58] с женой и детьми, еженедельно устраивающего у себя партии в бридж, заботы которого в основном сосредотачивались на вопросах продвижения по службе и размерах окладов.

Что отнюдь не совпадало с суждениями какого-то там клошара.

— Но есть все же правосудие…

Да, разумеется! Но в том-то и дело, что тех, кто не боится спать под мостами, в разгар зимы обложившись для сохранения тепла старыми газетами, не очень-то им и обеспокоены.

— Вам это понятно?

Мегрэ не решался утвердительно ответить на этот вопрос, ибо в таком случае на него покосились бы неприязненно.

— Видите ли, он не считает, что суд присяжных, обвинительная речь, выступления адвокатов, решение жюри и тюрьма имеют такое уж существенное значение.