Вещие сны Храпунцель

– Мда, – крякнул Николай, – я не злой человек, но в этом случае встану на сторону того, кто решил наказать Кабанову и Маркса, потому что считаю: так им и надо!

– Владимир отвратителен! – воскликнула Алевтина. – Сереженька! Мальчик мой! Как хорошо, что ты, тогда подросток, оказался умным и почуял опасность.

– Я вам несколько раз рассказывал, как обстояло дело, но не грех и повторить, – произнес Сергей. – Я полностью доверял Владимиру. Сейчас понимаю, что он тогда был совсем молодым мужчиной. Но когда тебе едва четырнадцать стукнуло, а Маркс уже работал, то он казался чуть ли не дедушкой. Он давал мне интересные книги, обещал помочь с поступлением в вуз. Я его отцом считал. Не мог не выполнить его поручение и отправился в лес, путь шел мимо дома Раисы Трошиной. Майя меня увидела и крикнула:

– Заходи, я одна сижу. Бабушка испекла творожник и уехала в Москву.

Я, тогда вечно голодный, с радостью воспользовался ее предложением. Девочка стала меня расспрашивать, куда я иду, зачем прихватил пустой рюкзак. Вы же понимаете, Майя тогда была единственным моим другом, и я ей правду сказал. Трошина заявила:"

"– Двину с тобой. Извини, но твой Владимир мне совсем не нравится. Он ласково улыбается, а глаза при этом холодные и злые.

Я промолчал, думал, что Майя просто ревнует меня к Марксу. Она вчера позвала меня съездить с ней в город, а я отказался. Да еще, вот же дурачок, честно объяснил:

– Владимир Николаевич обещал дать мне очень интересную книгу. Но только на один день.

Я считал Маркса своим учителем, обожал его.

Сергей кашлянул.

– Ну и пошли мы в проклятый лес, путь был неблизкий, небыстро добрались до входа в лабораторию. Я дверь легко открыл, ключи подошли, и масло, которое Маркс дал, помогло. Живо нашли нужную дверь в коридоре. Я без проблем отпер замок, потянул за ручку. Створка тяжелая, сразу не открылась, а я в те годы был не самый сильный. Медленно на себя дверь тянул, услышал тихое шипение, потом почуял запах дешевого одеколона, как в парикмахерской. И вдруг! Майя изо всей силы как пнет ногой дверь. Та захлопнулась. Трошина спортивная гимнастка, у нее мускулы железные были. Я смотрю, она нос, рот закрыла юбкой, которую с себя сдернула, стоит в одних трусах, и кофту стягивает, мне кидает: «Лицо закрой», потом за руку меня схватила и тащит к выходу: «Бежим, скорей!» Помню, как мы мчались вперед, выскочили на полянку, и все. Потерял сознание.

Глава сорок четвертая

– Ужасно! Ужасно! Ужасно! – твердила Алевтина. – Страшная история.

– Но я жив, – рассмеялся Сергей, – и, наоборот, считаю произошедшее главной удачей своей жизни. Теперь я твердо уверен – любая беда ведет к удаче. Не знаю, сколько времени без сознания провел, пришел в себя и сел. Голова кружится, руки-ноги трясутся. Но в целом ничего. Только в голове пустота.