Весеннее жертвоприношение

Он никогда не замечал в доме ничего ненормального, ничего, кроме удивительной тишины по ночам. Сейчас он услышал ее снова, эту плотную, давящую тишину, исходящую с чердака. Словно кто-то там наверху ждал жертвы.

Но ведь такое возможно лишь в воображении. Сейчас он не должен предаваться фантазиям!

Снивеля безнадежно утомили все эти глупости. Скоро ли они кончат, и он сможет вернуться к своему грогу и толстой сигаре?

Ларсен преданно посмотрел на своего хозяина. Да, преданно… Ибо для него Снивель был средством, лесенкой, ступенькой к восхождению вверх, к богатству. Этим определялась преданность Ларсена.

Двое охранников были просто грубыми убийцами. Ларсен знал, но закрывал на это глаза, так как был послушен во всем своему господину. Охранники самоуверенно двинулись вверх по лестнице. Они не боялись ни Дьявола, ни Черта!

Пастор задохнулся от удивления. Там, где его крест и молитвы оказались бессильными, там прошли эти грубо сколоченные нехристи, словно не было стены.

Господи, почему ты оставил меня?

Они повернулись и крикнули вниз с оттенком презрения в голосе:

— Видите, господин пастор. Бояться нечего!

Снивель признательно и смешливо хрюкнул, что привело пастора в большее раздражение, чем ехидное обращение охранников. Управляющий с женой презрительно фыркнули, услышав богохульство этих мужланов, а Ларсен сжал еще сильнее свои узкие губы.

Эти двое были уже наверху и открыли дверь на чердак.

— Ничего здесь дьявольского нет, — крикнул один из них. Пастор при этих словах задохнулся от неприязни. — Вы, пастор, можете спокойно подняться сюда, у вас разыгралось воображение!

Они сделали несколько шагов по чердаку.

В этот момент по дому пронесся штормовой порыв ветра, и чердачная дверь с грохотом захлопнулась. Ветер тут же стих.

Люди, стоявшие внизу, слышали как те двое кричали и пытались открыть дверь, но она была словно заколоченная гвоздями. Все, за исключением Снивеля, устремились вверх. Никакой стены, которая воспрепятствовала бы им подняться, не было. Но дверь оказалась прочно запертой, хотя замка на ней не было.

И тут они услышали крики тех, кто был на чердаке:

— Нет, Господи Иисусе! Посмотри!

— Что за дьявольщина? Откройте дверь! Быстрей, черт возьми.

Один из мужчин там наверху закричал что-то нечленораздельное, с дрожью в голосе, словно ребенок.

Пастор дрожащим голосом читал заклинания и молитвы, брызгал святой водой на дверь, но совершенно безуспешно.

С чердака послышался пронзительный полный ужаса крик. Потом переполненный смертельным страхом вой: «Отойди! Убирайся! Мне нужно туда… помогите!» Они слышали то громкие, то шаркающие шаги охранников, слышали, как они перебегали по чердаку с одного места на другое, пытаясь словно сумасшедшие убежать от кого-то.